Средневековая история. Тетралогия

Правосудие на наших землях — господин граф, а сейчас мой возлюбленный супруг в отъезде…

— Это верно. Но есть еще и королевские представители. Можно отписать, чтобы приехали и разобрались.

Вот королевский представитель — это хорошо. Пусть кто может, знает, что ее заказали. И покушались.

— С вашего позволения, госпожа графиня, стоило бы отписать в Альтвер…

— Достопочтенному Торию?

— Да. Чтобы прислал представителя.

— А потом отправите с ним убийцу. И все.

Лиля пожала плечами.

— Можно попробовать. Я напишу письмо барону. А убийца… пусть пока посидит. Либо представитель с ним разберется. Либо господин граф приедет и скажет, что с ним делать, — нагло свалила Лиля все шишки на Джеса. А чего я? Я графиня, я женщина, я тихая и хрупкая, как подсвечником хряпну — только хрупнет…

И невинные зеленые глазищи так и хлопают, так и хлопают…

Пастер поворчал о ее милосердии, но куда там!

Лиля спрятала бумагу в сундук и подумала, что надо бы замок изобрести.

Для начала хотя бы вспомни, как дверные ручки устроены. Из самых простых. Чтобы двери глухо закрывались и слуги у них не подслушивали.

Эх, почему она не инженер?

У медиков специализация другая. Ты можешь быть гениальным хирургом, а краны у тебя текут, форточки не закрываются… шпингалет?

А почему бы нет? Если кузнецы гвозди куют — то шпингалет тем более. А вещь нужная. Если стекла заводить — в хозяйстве пригодится. А то порыв ветра — и получите — распишитесь.

Ладно, посидим, подумаем…

Или навестить Ширви? Почему бы нет! На волне озверения Лиля не то, что письмо с него сдерет — еще и последнюю шкурку!

Служанка явилась практически мгновенно. Сидела она, что ли, под дверью?

— Кто меня сейчас охраняет?

Вирмане вошли и тут же выразили свое веское 'фи':

— Госпожа графиня, вам бы еще пару дней полежать…

— Полежу. А сначала вы меня проводите к Ширви Линдту, — зло ухмыльнулась женщина.

Что же мне написал супруг? То есть мне — понятно. А управляющему?

Она прихватила свиток, оперлась на Олафа — авось выдержит — и вышла из комнаты.

Ширви было плохо. Джейми явно 'лечил' товарища своими методами. Так что посланник выглядел подозрительно зеленым и исхудавшим. Но Лиля не собиралась ему сочувствовать. Ей было немногим лучше. Голова слегка кружилась, мутило и вообще — хотелось вернуться в кровать. Рано она встала.

Но заговорила она мягко. Сначала.

— Доброго дня. Как ваше здоровье?

— Ваше сиятельство, — Ширви даже не сделал попытки подняться с кровати. — полагаю, что я найду здесь свою кончину. О, эти ужасные боли…

О болях Лиля ему распространиться не дала.

— Вы знаете, что меня пытались убить, любезнейший?

Ширви еще и побледнел. Точно — знал.

— Ва-ваше сият-тельство…

— Солдат, который прибыл с вами. Он сделал признание.