Средневековая история. Тетралогия

Что дворянам, что купцам, что святошам…

Умница, Лилюшка… Какая же умница! Вся в отца!

Умница Лилюшка в этот момент беседовала с пастером, который поклонился, осведомился о здоровье и протянул Лиле свиток пергамента.

— Ваше сиятельство, здесь копия признания убийцы. Заверенная мной и уважаемым Броком. А также Лейсом Антрелом. Полагаю, нашего свидетельства более чем достаточно.

Лиля благодарно кивнула. Но убийцу решила на всякий случай придержать. Запас карман не тянет.

Посидит в подземелье, подумает о жизни… Прибить несложно. Воскресить труднее.

— Копия, уважаемый пастер?

— Да, ваше сиятельство. Еще одна у Тариса Брока. И еще одна будет у меня. Так сказать, во избежание потерь и неточностей.

Карие глаза сверкнули. И Лиля подумала, что пастер-то не дурак. Просто… он в рамках своего времени и мира. А она смотрит совсем с другой точки. И не факт, что это хорошо.

Она развернула свиток и принялась читать.

Глубоко неуважаемый Томас Дорт рассказывал, как будучи пьян пришел в таверну 'Ржавая крыса', там еще выпил и решил поиграть в карты. Играл он с человеком — описание прилагается. Хотя по такому описанию полстраны опознаешь. Волосы светлые, глаза не помню, вроде как высокий… до чего доигрались — тоже черт его знает. А на следующий день парню предъявили кучку долговых расписок. И ласково намекнули, что надо платить по счетам. Причем, намекал хозяин таверны, а сам кредитор не светился… умен, тварь! Ей бы там оказаться — она бы клубок размотала. А так — придется полагаться на отца. Интересно, что сейчас в моде — мистер Холмс или инспектор Лестрейд?

И Томасу намекнули, что либо он платит, либо с ним произойдет несчастный случай из разряда чистил саблю и упал на нее шестнадцать раз. Горлом.

Помирать товарищу не хотелось, денег таких тоже не было… и ему предложили отработать. Намекнув, что даже денежку подбросят.

А что можно вытащить из признания?

— Пастер, как вы думаете, заказчик — явно новичок в этих делах. Или даже в столице…

— Почему вы так решили, ваше сиятельство?

— Слишком это… если бы меня хотел убить кто-то серьезный, послал бы своего человека. А не солдата, который, как ни крути, привык сражаться, а не убивать втихую.

Лиля не могла объяснить, но это очень напоминало ей 'работу на лоха'. Когда от денег отказываться не хочется, но и подставлять своих людей — тоже. А лоху и такое сойдет. Получится — хорошо. Нет — так мы старались. Еще заплатите? Еще сделаем…

И верно, пастер покачал головой:

— Не знаю, ваше сиятельство… Убийство — страшный, смертный грех, который выжигает душу…

Лиля закивала — и пока пастер не завелся…

— Разумеется. Я буду молиться, чтобы Альдонай простил этого несчастного…

— Ваше сиятельство, а что будет с убийцей?

— Даже не знаю, пастер.