Террористка Иванова

Он с едва заметной улыбкой следил, как щенок отнял у мальчишки толстую палку и помчался с ней по площади.

— Красивый щенок, — сказал Александр. — Хорошая собака будет.

— Аскер! Отдай! — Мальчишка с криками бросился за ним. — Аскер! Аскер!

Щенок пролетел размашистый полукруг, вернулся на старое место и стоял, размахивая толстым белым хвостом. Положив палку перед собой, он смотрел на мальчишку и улыбался, приглашая отнять у него палку, именно — улыбался, только это можно было подумать, глядя на его оскаленную веселую физиономию.

И офицеры улыбались, глядя на щенка и мальчишку…

И вдруг сидевший на броне БТРа солдат с силой швырнул в щенка консервную банку. Она ударила пса в бок, он проворно отпрыгнул и стал лаять на БТР, на солдат, лежавших на броне, и была в этом лае почти человеческая обида.

— Еще лает, тварь! — выругался солдат и, вскинув автомат, передернул затвор.

— Эй, эй! — крикнул Александр, вскочил, зашагал к БТРу. — А ну, солдат, быстро ко мне! Я кому сказал, твою мать, ко мне быстро!"

"Солдат, белобрысый парень лет двадцати, с недоумением смотрел на ковыляющего к БТРу раненого офицера, нехотя слез и стоял, держа автомат в опущенной руке.

— Ты, салабон паршивый… — с яростью выговорил майор Иванов, — ты в кого стрелять собрался? Это же… безобидный щенок! Что он тебе сделал? А ну, дай сюда!

Александр почти вырвал у солдата оружие и вдруг с маху ударил его левой рукой в скулу. Солдат, не ожидавший сильного удара, упал на спину, медленно поднялся, держась рукой за щеку, с затравленной злобой смотрел на Иванова.

— Доложишь своему ротному, что я отобрал у тебя оружие, понял?

Солдат молчал.

— Не слышу! — рявкнул Иванов.

— Так точно, — сплюнув кровяную слюну, ответил солдат. — Доложить ротному.

— Вот с ротным и придешь за автоматом, дошло?

— Так точно…

— Выполнять! Быстро! Я в госпитале буду.

Солдат, спотыкаясь, побрел от БТРа, пару раз оглянулся, пробормотал, сплевывая:

— Ладно, майор, сочтемся…

Майор Иванов с автоматом в руке вернулся к капитану Репьеву, сел на ящик, вытянув ноги, бросил оружие рядом на землю.

— Злые пацаны стали: чуть что — сразу за автомат, — сказал Александр. — Мы разве такие были?

— Я по собакам не стрелял, — ответил Репьев.

— Во-во, я про то и толкую… Мы пацанами разве в драке когда ногами лежачего били? Западло считалось. А теперь забьют до смерти, глазом не моргнут… Может, мы виноваты?

— Ну, не знаю, в чем я перед ними виноват, — усмехнулся Репьев.

— Не так воспитывали…

— Как нас воспитывали, так и мы воспитываем, — сказал Репьев.

— Не скажи… — вздохнул Александр. — Меня батя воспитывал… ну, как скажешь? Учил жизнь уважать… живое любить. А этим все по барабану…

…Александр Иванов сел на нары, согнувшись и прижав руку к сердцу. Лицо его сморщилось от боли.