Террористка Иванова

— Раньше знать не знал, что это такое, а теперь вот…

— Тридцать тыщ баксов, — протянул Репьев. — А где ты их возьмешь, эскулапов наших не интересует?

— Понимаем, говорят, сумма большая, но мы тут ни при чем — за границей она столько же стоит.

— А лекарств подешевле нету?

— Да вроде нету… — развел руками Александр. — Говорят, только операция может помочь.

— Когда уезжаешь? — спросил Репьев.

— Обещали в пятницу из Ханкалы отправить. — Александр затянулся сигаретой.

— Курить бы бросил, Саша…

— Да-а… плевать, — махнул рукой Александр. — Не курю — еще хуже делается.

— Вот смотри, Сашок… прекрасная собака… лошади какие красавцы… деревья… овцы… небо… горы… орлы в горах… всякие другие звери… — раздумчиво говорил Репьев. — Это все Господь создал — смотри, сколько великого смысла во всем этом, а?

— Чего это тебя на философию потянуло? — спросил Александр.

— А вот это человек соорудил. — Репьев показал на заляпанные грязью БТРы со спаренными пулеметами. — БТРы… автоматы… мины… пули… вертолеты с ракетами… гранаты осколочные и противотанковые… Для чего все это? Чтобы уничтожать. Сколько веков этот поганый хищник человек уничтожает все живое на земле и саму землю… — Репьев зло посмотрел на Александра. — Реки отравлены, воздух — дышать нечем. Помнишь, первые месяцы в Чечне, сколько в лесах и в горах орлов было, птиц всяких. А косуль сколько было, помнишь? Вообще живности всякой — душа радовалась. А теперь? Взрываем, стреляем, убиваем. И чеченцам теперь тоже все равно — пусть все горит к чертовой матери! И они взрывают, жгут, убивают… Да ведь не только армия, Сашок! Я на побывку зимой домой поехал, отца-мать навестить — река была, воду для питья брали, рыбы навалом, ягод. И что увидел? Пару лет назад там химкомбинат в десятке километров в верховье построили. Так он реку загадил так, что даже купаться в ней опасно стало. Про рыбу даже не вспоминают. И такая вонь от реки стоит, что хоть нос зажимай. А ведь по ней не то что карбасы рыбацкие ходили, по ней пароходы людей возили… И таких уничтоженных рек, озер, полей, лесов по России знаешь сколько? А по планете? А лекарств, чтоб самого себя вылечить, — придумать не могут. Неинтересно это человеку. Тебе страшно не становится? Не за себя, мы люди давно конченые, за детей своих не страшно? За внуков не страшно?

— Что-то ты далеко заехал, Репьев… Что ты мне втолковать хочешь? — усмехнулся Александр.

— Да ничего особенного… Самая страшная тварь на земле — человек. Всех уничтожит. И себя в том числе. Мне вот интересно: Господь человека создал, а дальше что? Неужто Он не следит за ним, чего он творит на земле? На самотек пустил? Тогда совсем плохи наши дела… — Капитан сильно затянулся, выпустил дым, повторил: — Совсем плохи…

Александр не ответил.