Терновый венец

Тебя никто не должен видеть рядом с Этэйн, а в ее памяти не должно сохраниться ни единой крохи мыслей о тебе. Справишься?

Анаконда хищно улыбнулась.

– Непременно.

Она покинула апартаменты Леона Колдуэлла и выскользнула в ночь. Следуя инструкциям, добралась до чужой квартиры в спальном районе. Дом элитный, судя по наличию консьержа, близнец таких же высоких, в четыре этажа, и узких нежно-голубых зданий с острыми крышами.

Приблизившись к пареньку в идеально отглаженной форме, Анаконда положила руки ему на плечи. Шепнула в приоткрывшиеся от удивления губы:

– Ты никогда меня не видел.

Леон четко сказал – никаких свидетелей.

– Конечно, – пробормотал консьерж с пустыми, как у пупса, глазами.

Она поднялась на последний этаж: дочь судьи жила под самой крышей. Крохотным препятствием на пути стала запертая дверь квартиры. Анаконда разломала один из дополнительных филактериев, которые получила от Леона. Хитрые и наверняка дорогие чары в простой белой коробочке, не взламывали замок, а аккуратно его отпирали, придавая рассеянной в воздухе энергии форму нужного ключа.

Сломав печать, Анаконда отперла дверь и бесшумно проникла внутрь.

Этэйн она нашла в одной из многочисленных комнат. Невероятно бледная и изможденная девушка лежала на кровати, до подбородка укрытая одеялом. Даже во сне она мелко дрожала, хотя в квартире было тепло.

Анаконда приблизилась к кровати. Нависла над Этэйн, сбросила одеяло (девушка задрожала еще сильней) и разломала филактерий. На прикрытое белой ночнушкой девичье тело опустились сплетенные чары, похожие на паутину с застывшими капельками росы. Сквозь тонкую ткань Анаконда увидела проступившие на мгновения руны – чары зарядили Этэйн силой. Потом голубоватое сияние погасло. Однако Анаконда не спешила отдавать ей отобранное одеяло. Взяв за плечи, легонько потрясла.

Дочь судьи не сразу открыла глаза, подернутые мутной дымкой, что часто селилась в глазах смертельно больных. Но в венах ее уже должна кипеть колдовская сила, заряженная чарами Леона… Впрочем, некогда рассуждать.

Анаконда шепнула, глядя Этэйн в глаза:

– Тебе безумно хочется прогуляться в Янтарный квартал прямо сейчас. Вставай, оденься и иди.

– Конечно, – искаженным эхом отозвалась та.

Даже, пожалуй, слишком быстро. Анаконда подозревала, что воля девушки сломана болезнью. Что ж, ей это только на руку.

Дочь судьи двигалась медленно, и ей не хватало сил даже на то, чтобы одеться. Пришлось, преодолевая брезгливость, помочь. Исключительно ради Леона.

Одетая Этэйн с осоловевшим взглядом вошла в лифт. Анаконда успела аккуратно запереть дверь печатью и впрыгнуть в кабину за дочкой судьи. Внушение должно было заставить консьержа и вовсе не замечать Анаконду.