Лилия между тернами

Тарелка выпадает из моих рук.

— Надолго?

— Нет, всего на день. Обещаю, что вернусь раньше, чем ты соскучишься. Я ведь знаю, что ты не можешь без меня спать. Поэтому я вернусь, чтобы отгонять от тебя кошмары, моя маленькая, — его губы необыкновенно нежно скользят по моей щеке. — А очень скоро все сильно изменится, Ники. И мы будем гулять. Я поведу тебя, куда ты только захочешь. В кино, по магазинам, в лес на пробежку. И там ты обернешься для меня и покажешь снова нежную и самую красивую кошечку, какую я только видел. Мой зверь так хочет её под собой, Ники, до безумия. Нам с ним никогда не забыть, как ты ощущалась под моим телом, тогда, в баре, когда сдалась. Твоя кошка примет меня, как своего единственного самца, Ники? — он говорит негромко и быстро, явно стараясь не давать мне времени для обдумывания.

— Она приняла тебя гораздо раньше меня, — шепчу я, откидываясь на его грудь.

— М-м-м-м, — Римман прикусывает мою кожу, а потом облизывает её как мороженное. — Потому что твоя кошка, в отличии от тебя, мудра и дальновидна. Она знает, что я лучший для тебя.

— Моя кошка просто похотливое животное, — улыбаюсь я, — и все, что ей нужно — это самец, который насытит её безмерный аппетит.

— А тебя, Ники? Тебе разве не нужен такой самец? — Римман толкается в мою поясницу твердеющей плотью.

— Мне нужен ты, Римман, — я снова говорю то, о чём рискую пожалеть позже. — Только ты один.

— И это хорошо, Ники, — мурлычет Римман. — Потому что других у тебя не будет. Никогда.

Он еще раз проводит открытым ртом по моей шее и со вздохом отстраняется.

— Нужно идти. Локи ждёт."

"Римман уходит наверх и вскоре спускается полностью одетым. На нем кожаные штаны и куртка с мотозащитой, и в них он выглядит так, что у меня начинает ломить клыки от желания впиться в него и никуда не отпускать. Он снова подходит ко мне и целует короткими и жадными поцелуями в губы, каждый раз облизываясь, словно стараясь получше запомнить мой вкус.

— Я недолго. Без меня выйти на улице даже не пытайся — я все равно скажу парням, чтобы не выпускали. И не злись, мой дикий котенок, так пока нужно. Город патрулируют, и хотя Волков, вроде, не наблюдается, но я не собираюсь расслабляться. Без меня не ложись — не хочу, чтобы тебе было страшно, — между поцелуями быстро приказывает мне он.

Потом берет за плечи и решительно отстраняет.

— И умоляю, не вздумай сделать что — нибудь глупое, — я удивленно поднимаю брови, и он усмехается. — Короче, не целуй никого, чью голову не хочешь увидеть в спальне, когда я буду своим членом вколачивать в тебя, что я единственный, у кого есть право к тебе прикасаться.

— Боже, ты маньяк, Рим! Что за дикие фантазии?

— Это не фантазии, моя сладкая принцесса. Это предупреждение, — он нахально ухмыляется.