Лилия между тернами

Его рука проскользнула под мой живот, приподнимая ему навстречу и твердый, как кость, член бесцеремонно ворвался, требуя для себя все пространство, что я могла ему дать. Мои мышцы еще сокращались внутри вокруг Риммана, и я почувствовала, как он выгнулся, рыча в потолок.

— Ники, ты даже не представляешь, что я чувствую, когда ты так сжимаешь меня внутри! Ты словно сжигаешь меня каждым этим сокращением, — прохрипел он. — Как же я хочу врываться в тебя так жестко, как только способно выдержать твое тело!

— Ну, так сделай это! — ответила я, желая почувствовать его, когда он отпустит себя.

— Нет. Еще не сейчас, моя сладкая, но скоро! — и Рим толкнулся вперед. — Очень скоро, — и моё тело сотрясает новый резкий удар бедер. — Я буду в тебе везде, — толчки нарастают, подчиняя меня. — Ты не сможешь отказать мне ни в чем, — темп сводит меня с ума, он чуть медленней того, что должен опять разорвать меня на сотни осколков, и я знаю, что это новый круг моего сладкого ада. — Ты ведь не скажешь мне «нет», Ники, никогда?

Я не могу отвечать, и Рим, пытая меня, еще больше замедляется.

— Ответь мне, моя сладкая, ты ведь никогда ни в чем мне не откажешь? — его голос хрипит у самого моего уха, а бедра продолжают виртуозный танец, вытаскивающий из меня душу. — Скажи мне, Ники. Скажи, что в твоём теле нет для меня запретных зон. Скажи, что оно моё.

— Твоё! — выдыхаю я так, словно это мой последний вздох.

Господи, разве он не понимает, что я и так принадлежу ему, вся, без остатка, до дна, до пепла.

— Скажи, что ты моя! — хрип Риммана превращается в рык.

— Я твоя, твоя, Рим! — разве он не видит? — Умоляю, не мучай меня больше!

— Чего ты хочешь, моя принцесса?

— Сильнее, я хочу сильнее и быстрее, Рим! — мой голос полон отчаяния.

— Все, что захочешь, моя сладкая девочка!

И Рим дает мне скорость и силу, от которой я улетаю в невесомость, бессильно выдыхая, потому что на крик больше нет сил.

— Все, о чем попросишь! — рычит Римман, и его тело жестко сокращается вокруг меня и глубоко внутри.

Весь его немалый вес обрушивается на меня, но мне это нравится, потому что от этого судороги его тела становятся еще ощутимей, сливаясь с моими собственными."

"— Ты убиваешь меня, Ники. Господи боже, ты меня, правда, убиваешь, — скрипучий шепот у моего уха, и Рим смещается, освобождая меня от тяжести и одновременно лишая ощущения полной здеаб близости.

Мы лежим, еще долго успокаивая наши дыхания.

— Ники, мне, пожалуй, нужно тебе кое-что сказать, — тихо говорит Римман и упирается еще влажным лбом в мое плечо.

Снизу доносится громкой стук, и голос Локи кричит:

— Босс, ты мне нужен. И это срочно!

— Да что же это такое! — в гневе подрывается с постели Римман.