Невидимые тени

Могу поклясться на целой стопке Библий – я слышала хлопок. Артем сказал потом, что это какой-то воздушный клапан под снегом был… перед сходом лавины. Да какое это теперь имеет значение? Фактом остается то, что Леня погиб. Я вернулась домой, и снова на меня напала странная сонливость, как тогда, когда я похоронила родителей. Я спала, как потом выяснилось, десять дней, а потом почти полгода не выходила за пределы парка, не выезжала из дома. Приезжал Артем, просил меня опомниться, но все потеряло смысл, понимаете? И я сама словно потерялась и никак не могла осознать, как такое могло случиться. Ну, вот не укладывалось в голове. Не болезнь, не авария, а просто снег. И – все. Леня… он был для меня всем. Я…

Майя судорожно сглотнула. Нельзя плакать. Нельзя раскисать, это уже однажды плохо для нее закончилось. И хотя эти люди надежные и теплые, тем более нельзя. Иначе они сочтут, что она слабая.

– А завещание? – осторожно спросил Алексей. – Леонид оставил завещание?

– Как оказалось – оставил. – Майя смотрела поверх их голов, взгляд ее был полон горя. – Мне остались наш дом и замок в Тулузе… можно подумать, мне были нужны этот дом и этот замок без Лени. И пятьдесят процентов акций, составляющих пакет, принадлежащий Леониду. Остальное он разделил между Артемом и Дашей, его дочерью. И основал благотворительный фонд, которым, по идее, должна была заниматься я. Но дело в том, что, когда я узнала об условиях завещания, все считали: я страдаю психическим расстройством.

– Как это?! – Ника возмущенно вскинулась. – Более здравомыслящего человека, чем ты, я себе и представить не могу!

– Ника, в том кругу это не имело значения. Когда Леня погиб, я была… не в самом лучшем состоянии. Меня осматривал тот же врач, что и раньше, когда я после смерти родителей впала в спячку. Ну, и начали муссироваться слухи, будто я не в себе – а я давала для них пищу, запершись в доме. А потом… Я сама во всем виновата. Мне нужно было сразу вникать в дела, Леня именно этого от меня ждал, а я раскисла, распустилась – и они едва не объявили меня недееспособной.

– Кто? – Олешко уже знал ответ, но хотел его услышать.

– Артем и его жена Катя. Они отчего-то решили, что… да ну, не столько решили, им так было удобней… Пятьдесят процентов контрольного пакета – это много, больше, чем досталось им. Я и сама не ожидала. Я вообще никогда не думала о такой возможности… По крайней мере, так скоро. А тут Леня погиб, и оказалось, что он меня обеспечил. Эти акции и недвижимость… учитывая, что я вторая жена, выскочка, всего-то пять лет мы прожили, а с первой женой больше двадцати… как будто я виновата, что она умерла. В общем, когда дело дошло до психиатрической экспертизы, только тогда я очнулась от спячки.