Невидимые тени

И еще многое из того, что составило ее новую жизнь, в которой она потихоньку строила подобие старой. Чтобы помнить. Чтобы хотя бы дома ощущать себя прежней. Эти вещицы, белые стены, начищенный паркет – все это давало ощущение, что она осталась прежней. И все это было ложью. Она не осталась прежней, но не стала и той, кем должна была стать. Ее жизнь странным образом протекала в нескольких абсолютно никак друг с другом не соприкасающихся плоскостях. Только иногда она находила в Интернете фотографии Леонида и смотрела на них. Не смея сохранить их в своем компьютере. Потому что всегда чувствовала: Артем подозревает, что она жива. Может, эти люди так не думают, но они не знают Артема. А она всегда знала, что он не успокоится, пока своими глазами не увидит, как она умирает.

– А в фирме кто оставался? – Панфилов заинтересованно посмотрел на Майю. – В отсутствие шефа кто-то должен был держать руку на пульсе.

– Артем остался. – Майя сжала руки. – Он пользовался у Лени абсолютным доверием. И отношения у них были совершенно родственные, казалось, они не вспоминали, что между ними нет кровного родства. Артем был женат на дочери одного московского предпринимателя, который, насколько я знаю, хотел на правах тестя влиться в бизнес, но Леня объяснил ему, что дело – отдельно, а родство – отдельно. Он еще возмущался – в разговоре со мной, конечно… мол, наглость-то какова! Но это было несерьезно. Артем с женой отдельно жили, а в тот день, когда мы уезжали, он ночевал у нас – накануне поссорился с женой, вот и приехал. Мы ужинали, обсуждали предстоящую поездку, они с Леней шутили, что я ради недели балов в Тулузе готова на лыжах бегать. В общем, это был очень приятный вечер, было весело и как-то спокойно. В последнее время мне казалось, что Леня не очень доволен Артемом – упрекал его в черствости, я слышала как-то раз случайно. Но в тот вечер они помирились, а утром мы уехали. Артем оставался в доме, но это был и его дом тоже, так что ничего странного. А на следующий день мы попали под лавину.

Майя зябко повела плечами, словно снег, под которым погребла ее лавина, еще не растаял.

– Ты кратко, – посоветовал Олешко Майе. – Самую суть.

– Если самую суть, то вот: послышались хлопок, треск – и белая туча накрыла нас. Леня только и успел, что толкнуть меня к дереву – там сосна большая росла. Вот по ней я и начала карабкаться вверх, когда пришла в себя. Я доползла по этой сосне к кроне и смогла дышать. Нас искали, я позвала на помощь… но Леня был уже мертв. Задохнулся…

– То есть ты точно слышала хлопок? – Олешко пристально разглядывал собственные ногти. – А полиции ты об этом говорила?

– Меня никто не спрашивал. Сход лавины видели люди, нам практически сразу бросились на помощь.

– Но ты хлопок слышала?

– Да.