Невидимые тени

Жажда странствий выплескивалась в его работах, он любил приносить новое, он соглашался с Микеланджело, но понимал его по-своему, знал, что не годятся на этой земле, увенчанной воздушными березовыми рощами, тяжеловесные конструкции и зеркальные небоскребы. Земля другая, небо другое, да и люди другие, им подавай что-то внятное, но будоражащее душу, пробуждающее глубинную тягу к земле, к своему углу, и можно, конечно, перенять что-то хорошее, но сделать по-своему. Потому что мангровые болота Нового Орлеана – совершенно на другом конце земли, и красота этих дворцов, знававших блестящие балы и изощренное негодяйство, хороша для тех, кто живет там, а нам не годится. Так, поглядеть разве что.

– Я домой. – Панфилов оторвал его от бумаг, и Матвеев поднял на него отстраненный взгляд – не ко времени отвлек, вот тут еще бы доделать. – Ты со мной или к себе? Имей в виду, Димка сегодня у ребят ночует.

У ребят – это значит в старой панфиловской квартире. Димка накрепко подружился с братом и Иркой, и теперь всякий свободный вечер они проводят вместе, спаянные общими воспоминаниями и пережитой опасностью. Студенческая жизнь не поглотила Ирку и Марека, они жили в панфиловской квартире, и ничего, казалось, не изменилось – по очереди готовили еду, убирали, Димка, ночуя у них в отсутствие дома отца, занимал спальню Панфилова, и впускать кого-то в этот привычный и устоявшийся мир они не торопились. Не устраивали вечеринок, не приглашали к себе новых знакомых – им отчего-то не хотелось видеть чужих в доме, который они создали для себя, вернее, просто перенесли из родного Александровска сюда, в Питер. Только мам рядом не было, но быт они наладили привычный, и нет там места чужим.

– Тогда поедем. – Матвеев свернул картинку и закрыл компьютер. – Замотался я сегодня, но очень много успел, ребята молодцы.

– Сам же их и выучил всему, отчего ж не молодцы. – Панфилов посмотрел на часы. – Так едем, что ли?

Они спустились вниз к машине Матвеева. Забросив в салон портфели, забрались внутрь. Матвеев завел двигатель. Подземный гараж-стоянка был почти пуст, и он выехал на улицу и свернул в переулок – там было не слишком интенсивное движение, и можно было проехать дворами.

– Павел увяз в этом деле по самые уши и что-то явно нарыл, но не говорит, что именно. – Панфилов потянулся к портфелю, лежащему на заднем сиденье, и достал оттуда апельсин. – Будешь?

– Ты его почисти, что ли.

– Ну, это понятно. – Панфилов поддел ногтем кожуру и сноровисто снял ее с апельсина, в машине резко запахло цитрусом, и Матвеев понял, что очень голоден. – Придумали буржуины, понимаешь, резать их дольками прямо в кожуре и есть как дыни, а по мне так-то оно удобнее.