Громов: Хозяин теней

В свите Елены Ивановны есть один, потому как положено протоколом, но он вечно прячется. Говорит, что сила у неё…

— Яркая.

— Точно! — воскликнула Танечка. — Так ты видишь, да?

— Вижу… ну как… все серое точно. Лиц не вижу. Выражения и взгляда вот тоже. А силу — да… Елена Ивановна как солнце.

— Она к тебе прикасалась… хотя… она себя сдерживает. Да и перчатки новые…

Перчатки? Перчаток мы не заметили.

— Может, если через перчатки, то оно не так…

— Может, — соглашаюсь. Уж лучше скинуть всё на перчатки, чем на собственную уникальность.

— И дар у тебя только раскрывается… первая стадия формирования.

— А сколько их всего?

— Семь. Первая — это начальные проявления дара. Тебе не рассказывали?

— Кто?

— Действительно, — Татьяна смутилась. — Извини… начальные проявления от дара зависят. Я вот начала видеть, когда у людей болит что-то. Вот оно будто горит. И ещё потрогать тянет. Но силы как таковой ещё нет. Вот когда появляется, когда не просто трогаешь, а будто забираешь этот жар тебе, это уже вторая стадия…

— Похвально, дорогая моя, — раздался голос Афанасия Николаевича. — Что в твоей хорошенькой головке хоть что-то да задерживается. Молодой человек, прошу вас…

Госпиталь.

Знакомое место, родное почти. А вот куда Антон Павлович подевался? Хотя… без него и лучше.

— Проходите. Ложитесь…

Стягиваю ботинки и устраиваюсь на ближайшей кровати. А целитель хмыкает.

— Насколько чётко видите?

И руки его, окутанные тою же зеленоватой силой, которая ощущается мятно, освежающе, сжимают мою голову.

— Крупные предметы… очертания… иконы вот, что светятся. А портрет не светится, так, чёрное пятно.

— Свежий, стало быть…

— А есть разница?

— Танечка, объясни.

— Есть. Важно не столько изображение, сколько способность его накапливать направленную духовную энергию. И в данном случае Государь часто воспринимается подданными как особая точка приложения надежд.

И чаяний.

Как ни странно, но понимаю.

А сила чужая течёт, пробирается глубже и глубже.

— Интересно… весьма интересно. Люди?

— Тоже очертания. Но тех, кто с даром, вижу ярко… у вас вот зеленоватый. Мятный. И чистый очень. Как и у… Татьяны… отчества, простите, не знаю.

— Танечка!

— Васильевна, — чуть смутившись, представляется Татьяна. — Татьяна Васильевна Одоецкая. Прошу прощения, что не представилась.

Запомним. Сомневаюсь, что столкнёмся в будущем, но почему бы и нет? На правильных знакомствах мир стоит.

— Приятно познакомиться, Татьяна Васильевна.

Она почему-то хихикает…

— Сканируй, — строгий голос деда прерывает смех. — Пациента…

И руки убирает, но место их занимают другие, узкие ладошки Татьяны Васильевны. Её сила пробирается внутрь и щекочет.

— Больно? — интересуется Афанасий Николаевич.

— Щекотно.