Пограничник. Том 10: Тень \

Старики, сидевшие на топчанах у дувалов, лениво провожали нас взглядом. Мужчины, отдыхавшие после работы в полях, лавках, мастерских или пастбищах, посматривали на четверых бойцов с интересом. Женщины с удивлением косились, когда мы проходили мимо. Время от времени к нам приставали назойливые детишки, обращаясь на ломанном русском со словами «как дела?» или «дай!».

Да и Волков иногда чудил. Когда мы проходили мимо очередных зевак, он время от времени улыбался им и с неловкостью пояснял:

— Ему стало плохо. Плохо ему. Поранился. Лицо поранил.

Когда после очередного такого фортеля Муха обратился к нему с вопросом, на кой черт он перед всеми оправдывается, тем более, что его не понимают, Волков ответил:

— Ну… Ну так это выглядит совсем уж странно…

Впрочем комвзвода не оценил ответ своего зама и приказал ему держать язык за зубами.

Когда мы добрались до старой мельницы, что стояла на высоком холме недалеко от кишлака, было еще светло.

Асбад представлял собой странную, не привычную простому русскому глазу конструкцию.

Это была большая, двухэтажная мельница, вытянувшаяся к небу не меньше чем на десять или пятнадцать метров.

Первый ее этаж — приземистые, саманные строения, скрывал внутри массивные каменные жернова, древние водяные системы и склады для муки. Верхний же ярус походил на длинную, плоскую стену со сквозными камерами. В каждой из них высились по несколько деревянных парусов на вертикальной оси.

Раньше эти паруса, видимо, обтягивали тканью или соломой, чтобы ловить ветер, но теперь они стояли пустые и ободранные, словно кости.

Бледнов и семейство Анахиты должны были прятаться где-то на нижнем этаже.

Мы с трудом втащили душмана на холм. Ввели в старый, заросший сухим бурьяном дворик, окруженный совсем низким, сточенным ветром и песком дувалом.

— Товарищ старший лейтенант, — обратился я к Мухе, — проверьте, чтобы нас пустили. Я послежу за языком.

Муха кинулся к ветхой деревянной двери. Постучал. Стал ждать.

— Елки-моталки… — сказал Волков, уставившись на кишлак, который с этого холма был как на ладони. — Вот так вид! Впечатляет! Был бы фотоаппарат — сфотографировал бы!

Душман что-то промычал. Бинты закрывали ему глаза и ограничивали обзор. Мы намеренно подстраховались, чтобы тот не мог слишком уж резко дернуться.

Он полез было свободной рукой, чтобы их поправить, но я, заметив это, настойчиво надавил ему стволом нагана в спину.

— Тише-тише, дружок, — сказал я при этом вкрадчиво.

Душман опасливо посмотрел на меня и не стал лезть к бинтам, тотчас же уловив, что я имею в виду.

А тем временем старая, гнилая дверь в нижний этаж мельницы открылась. Оттуда высунулся озадаченный нашим появлением Бледнов.

— Вы так быстро? Я думал…

— Нам нужно допросить языка, — строго сказал ему Муха.