Сломанная тень

В других аптеках не то намешают, вечно что-то перепутают…

– Хм! Интересные дела… – процедил Тоннер.

– А вы и не знали?"

"Тоннер счел за благо не отвечать. Уму непостижимо! Медицинская и аптечная практики в России специально разделены, дабы избежать злоупотреблений. И вот на тебе! Понятно, почему лекарства у Штайнера такие дорогие – в их стоимость включены проценты для докторов. Вопиющая безнравственность! «Надо выяснить, кто еще из врачей «сотрудничает» со Штайнером, и сообщить в Физикат», – решил Тоннер, вслух же дипломатично сказал:

– Все аптеки регулярно проверяют, бояться нечего. Можете заказать в любой, желательно в ближайшей, чтобы побыстрей.

– Тогда пошли к Скворцову, – приказала Никанорычу экономная Ирина Лукинична.

– Убива-ааают! – раздался в глубине дома истошный крик.

Озадаченный дворецкий ринулся к двери, но та, внезапно распахнувшись, ударила его по лбу. Никанорыч от боли на миг зажмурился, не успел посторониться, и влетевшая в спальню Марфуша сбила его с ног.

– Убива-ааают! Убива-ааают! – юродивая, споткнувшись, полетела на пол следом за дворецким.

Фарс на этом не кончился. На крики Марфуши сбежались слуги: два истопника и конюх с посудомойкой. Все они по очереди вбегали в комнату, спотыкались о ноги Никанора и падали. На полу образовалась настоящая куча-мала. Она могла быть и больше, но мужественный Тихон, новый слуга Тучина, расставив руки от косяка до косяка, перегородил проход в комнату и сдержал напиравшую сзади челядь.

Тоннер подскочил к упавшим:

– Давай руку! Вставайте, вставайте!

– Кого убили? – спросила наконец испуганная Ирина Лукинична.

– Меня! Меня убили! – жалобно запищала Марфуша. Тоннер бегло осмотрел юродивую. Вроде не ранена.

– Успокойся, Марфушенька! Ты жива, слава богу, рыбонька моя! – пролепетала Ирина Лукинична.

– Чудом, дура-матушка! – простонала блаженная. – Белорукий калика с белорыбицы чешую сорвал!

Тоннер захлопал глазами. Ирина Лукинична пояснила:

– На Марфушеньку нищий напал. Только не взаправдашний нищий, ряженый: руки у него чистые. Пытался одежду с нее сорвать.

Тоннер снова посмотрел на Марфушу. Вся одежда цела, даже пуговицы на клоке застегнуты.

– На заднем дворе он на нее напал, – пояснил Тихон. – Марфушенька подъехала и к черному ходу направилась. А тот выскочил, стал вуаль с нее срывать… Я за ним, да куда там! Его уже след простыл.

– А ты на черном ходе что делал? – с подозрением спросила Тихона Ирина Лукинична.

– Горшки выливал, – ответил слуга. Все нечистоты посредством трубы на черной лестнице сливались в подвал; оттуда несколько раз в год нечистоты откачивали золотари.