Сломанная тень

По ночам дурно пахнущие подводы со всего города съезжались в Лахту и сливали содержимое на особые баржи, выходившие в Финский залив, чтобы опорожнить в него свое чрево.

– А Фрол что делал? – Ирина Лукинична вспомнила про дворника, сторожившего черный ход.

– Фрол умер, – напомнил дворецкий.

– Ах да! – вспомнила Ирина Лукинична и обратилась к столпившимся слугам: – А ну, бездельники, пошли вон! Черный ход закрыть! Немедленно!

– Слушаюсь! Сию секунду! – пятясь к двери, кивал дворецкий.

– Сам там садись! Парадный вход охраняем, а через черный кто угодно войти может!

Познакомилась Ирина Лукинична с Марфушей случайно, у собора Владимирской Божией Матери: кинула нищенке монетку, а та вместо благословления скривилась:

– Не откупишься копеечкой, невестушка!

Ирина Лукинична отпрянула. Откуда побирушка узнала, что она когда-то собиралась в монастырь?

– Что? Правда глаза колет, дура-матушка?

– Кто ты? – испуганно спросила Ирина Лукинична.

– Марфушенька, погорелого села кликушенька! С небес спустилась, у тебя приютилась! Чего вылупилась? Поехали, дура-матушка! Принимай белорыбицу!

Ирина Лукинична поселила Марфушу подле себя. Всем рассказывала о необыкновенной пророчице, деяния которой вскоре затмят славу памятной всем петербуржцам Ксении. Знакомые приезжали полюбопытствовать и оставались довольны.

Так, помещица Емлякова не могла решить, за кого отдать дочь: то ли за штаб-ротмистра-кавалергарда Уткина, то ли за поручика-кирасира Раскидаева. Уткин привлекал высоким ростом, плюгавый Раскидаев имел крепкое поместье в тыщу душ и домик в Коломне. Окончательный выбор доверили Марфуше, которая, подумав, кинула просительнице зеленый лоскуток и пробормотала: «Гони прочь, опозорит дочь!» А кого гнать, Емлякова с Ириной Лукиничной взять в толк не могли. У Уткина парадный вицмундир белый, у Раскидаева – красный, а повседневные-то у обоих зеленые! Страшная правда открылась через неделю. Дочь, оказывается, согрешила с учителем музыки, щеголявшим в зеленом шелковом фраке.

Слава юродивой ширилась; к особняку Лаевских с самого утра выстраивались очереди страждущих. Домашние начали роптать. В прихожей влиятельные люди, посещавшие Андрея Артемьевича, сталкивались с погорельцами. Это было верхом неприличия! Ирина Лукинична нашла выход: поселила блаженную на первом этаже в дворницкой у черного хода.

– Рыбочка, а ты просвирок не забыла купить? – вспомнила про верное лекарство Ирина Лукинична.

– Смерчем закружило, вьюгой завертело…

– Никак на землю упали?

– Калика ряженый…

– Во дворе?

Марфуша кивнула:

– Схожу, покружу…

Юродивая вскочила со стула и рванулась к двери."

"Ирина Лукинична оглядела комнату – только что было не протолкнуться от слуг, а теперь все разбежались.