Сломанная тень

Пульс несколько учащенный, неровный, температура нормальная…

– Нет, – смущенно ответила больная и, подумав, уточнила: – Иногда.

– Рвоты не было?

Ирина Лукинична так смутилась, что ее бледная кожа порозовела.

– Сударыня, я не из любопытства спрашиваю, – строгим тоном объяснил Тоннер. – Прежде чем назначить лечение, мне надо выяснить, что именно у вас болит.

– Я ж говорю, желудок! – проворчала пациентка и снова схватилась за бок. Тильмах, царствие ему небесное, хотя бы глупостей не спрашивал. – Да я и сама знаю, как лечиться.

– Если не секрет?"

"– Пластырь из шпанской мушки леплю. Просвирочки каждый час принимаю, запиваю святой водой.

– Помогает? – как можно серьезней спросил Тоннер, пытаясь прощупать живот через плотную ночную сорочку.

– А то как же! Вы, верно, меня плохо слушаете. Я уже говорила вам. Днем все абсолютно прошло, даже в церковь собиралась, но тут, как на грех, просвирки кончились, и по новой…

– Тут болит? – уточнил Илья Андреевич, чуть надавив под «ложечкой».

– Нет! Зачем вы ребра-то щупаете? – возмутилась Ирина Лукинична.

– Лягте, пожалуйста, на бочок! – попросил больную Тоннер.

Ирина Лукинична, кряхтя и охая, повернулась, и Тоннер начал ребром ладони постукивать по ее пояснице. Больная взвизгнула.

– Ага! – обрадовался Тоннер и для верности шлепнул по больному месту еще разок. – Значит, болит здесь?

– Ой! Ой!

– Простите великодушно! Увы, не причинив боли, обнаружить, где она локализована, нельзя.

– Лока… чего?

– Локализована, по латыни «где находится».

– Я вам без всякой латыни сказала где! Желудок болит.

– Нет, Ирина Лукинична, не желудок. Новейший метод поколачивания как раз и помогает отличить почечные боли от желудочных и поясничных. Стул жидкий? Трудностей при мочеиспускании не испытываете?

Ирина Лукинична задохнулась от гнева – даже боль отступила. Дитя галантного восемнадцатого века, она не могла поверить, что услышала такое из уст мужчины! Возмущение придало измученной женщине сил – опершись на руки, она села на кровати, сверкнула глазами, открыла рот… Но проклятая боль вновь набросилась на нее. Только и смогла, что охнуть, скрючиться и повалиться на бок.

Илья Андреевич повернулся к горничной, исполнявшей обязанности сиделки: она постоянно поправляла Ирине Лукиничне подушки, стирала пот со лба и подавала питье:

– Барыня жаловалась, что пописать не может?

– Жаловалась!

– А моча у нее какого цвета?

Курносая девка пожала плечами:

– А я знаю? Мое дело вылить.

– А на горшок она давно ходила?

– Недавно. Я даже вынести не успела.

– Отлично!

Тоннер полез под кровать, извлек оттуда фаянсовый сосуд и отошел с ним к подсвечнику.