Сломанная тень

Выводы ваши интересны, связь с гибелью Репетина прослеживается. Но где искать преступника? Как он попал в квартиру? Двери были заперты, никто не входил, не выходил.

– Следствие наверняка велось небрежно. Надо было допросить всех: дворников, будочников, водовозов, разносчиков. Велите Яхонтову завтра же этим заняться…

– Легко сказать, велите! Он приказ выслушает, но даже пальцем не шевельнет. Доложит потом, что всех опросил, но ничего нового не обнаружил.

– ???

– Его за два самоубийства никто ругать не будет. А вот за два нераскрытых убийства…

Тоннер опешил:

– Как же так? Вы же обер-полицмейстер! Надо заставить…

– Обер-полицмейстер я временный, пока лишь исполняю обязанности, утвердят или нет, не знаю. Яхонтов это понимает, на приказы мои ему плевать. – Киршау махнул рукой. – Спасибо, Илья Андреевич, за помощь. Поживем, увидим, как оно дальше пойдет.

– А если кому-то другому это дело поручить?

– Кому? Яхонтов ленив, алчен, по натуре изверг, но хотя бы умен. А остальные…

– Вы Захара Пушкова знаете? Из Василеостровской части?

– Знаю, – припомнил Киршау.

– Что, если ему поручить? Дотошен, исполнителен, соображает хорошо, – видя, что Киршау заколебался, Тоннер неожиданно для себя добавил: – А я бы ему помог. Сами знаете, кое-какой опыт у меня есть.

Киршау молчал, взвешивая pro и contra."

"– Я, конечно, могу ошибаться, – добавил Илья Андреевич, – но, по-моему, убийство Баумгартена не последнее. Сами сказали – самосуд! Вдруг и вправду кто-то решил, что содомитам пора в преисподнюю.

Киршау по-прежнему молчал.

– А может, просто сочувствуете убийце и поэтому не хотите его ловить? Пусть себе убивает грешников…

– Молчать! – вскочил в полный рост обер-полицмейстер, ударился головой о верх кареты и, потирая затылок, снова уселся. – Вы забываетесь, Тоннер! Да, я понимаю мотивы убийцы. И, как христианин, разделяю его ненависть к грешникам. Но заповедь «не убий»[30] никто не отменял! Ладно! Завтра я освобожу Пушкова от обязанностей в части на три дня и пришлю к вам.

– Спасибо!

– Убийцу надо поймать и предать суду! А уж потом наказать всех содомитов!

– Если я не ошибаюсь, наказание за содомию предусмотрено только для солдат, – напомнил Тоннер.

– Я намерен еще раз подать свой прожект.

– Надеюсь, он снова будет отклонен, – улыбнулся Илья Андреевич.

– Не надейтесь!

Сделав круг по Выборгской стороне, карета подъехала к дому доктора.

– Всего доброго, господин полковник! – попрощался Илья Андреевич.

Обер-полицмейстер не ответил, только прикрикнул на кучера, распахнувшего перед Тоннером дверь:

– Чего встал, как пень? Давай, гони домой!

Задремал Макар после второго стакана. Хорошо задремал. Притулился у стеночки, накрылся полушубком и всхрапнул. Жаль, ненадолго.