Сломанная тень

Однако встреча с загадочной дамой в вуали, стрелявшей вчера в Баумгартена, представлялась Денису очень опасной, и он решил подстраховать Лаевского с Тучиным.

Часы на городской управе пробили полпятого. Внимательно оглядев освещенную фонарями Малую Конюшенную, Угаров решил пролетку не отпускать. А вдруг погоня! Где вот только встать? Угаров приказал извозчику проехать к лютеранской церкви и развернуться, чтобы видна была вся улица.

«Отлично! Отсюда и буду наблюдать!»

– Значит, все-таки убийства? – переспросил Киршау.

– Не сомневаюсь, – ответил Тоннер.

– А я ведь предупреждал, прожекты писал, государю докладывал: нельзя на содомию глаза закрывать, это не забава юношеская, а самое что ни есть преступление! Да-с, преступление! Против нравственности, против морали и церкви! И если мы, власти, не будем карать, не будем извращенцев на каторгу отправлять, начнется самосуд. И нате вам, пожалуйста! Начался!

– Простите, господин обер-полицмейстер! Правильно расслышал? Вы содомию преступлением считаете?

– А вы? – задиристо ответил вопросом на вопрос Киршау.

– А я – грехом!

– Велика ли разница?

– Велика, эти понятия не тождественны, еще Ярослав Мудрый разграничил их в Русской Правде, – пояснил Тоннер, скидывая шубу, – ему стало жарко.

– Что значит разграничил? Преступление – это что, не грех?

– Грех! Любое преступление – грех, но не каждый грех – преступление.

Киршау потряс головой:

– Софистика какая-то!

– Поясню! Непочтение к родителям – это грех?

– Грех!

– Но не преступление! И обжорство – не преступление, и леность, и пьянство…

Киршау задумался, потом кивнул:

– Что ж, допустим."

"– И содомия не преступление!

– А вот это…

– Простите, я не закончил. Если двое мужчин по взаимному согласию совершают соитие – это грех, большой грех. И свершивших его ждет Божий суд и суровое наказание. Но обществу от сего никакого вреда нет!

– Эк загнули! А изнасилованные отроки? Самое ведь лакомое для извращенцев – детишки.

– Я говорил про взрослых мужчин и зрелых юношей! – сурово ответил Илья Андреевич. – Соглашусь, их поступки противоестественны! И с нравственной стороны, и с физиологической, но если все происходит без насилия, по согласию…

– Взрослые мужчины должны ублажать взрослых женщин. Между прочим, от этого польза государству несомненная в виде потомства. А вдруг все мужчины мужеложниками станут? Что будет-то, представьте! Вымрем! Вымрем как римляне!

– Карл Федорович! Ради справедливости позвольте напомнить: Римская империя распалась в христианскую эпоху, когда содомия жесточайше преследовалась.