Сломанная тень

С днем дурака!»

Аракчеев спрашивает: «А продолжение знаешь?» Сергей улыбается: «А как же! Ровно через год Башуцкий врывается ночью к императору: «Пожар! Пожар!» Александр Павлович вскочил, мигом оделся и, только выходя из спальни, спросил: «Где?» Башуцкий кланяется: «С днем дурака!» Император побагровел: «Это точно! Ты – дурак, любезнейший. И не только первого апреля, во все остальные дни тоже!»

– А когда скончался ваш первый муж? – спросил Тоннер.

Приятные воспоминания, оживившие Марию Ивановну, мигом исчезли.

– Никому не известно, – качая головой, протянула она. – Никто даже не знает, умер он или нет. Надежда Сафоновна до последнего вздоха верила, что жив.

– Простите великодушно, что произошло?

– Сергей был прекрасный человек. Умный, добрый, ласковый. Вы себе представить не можете, как я была с ним счастлива! Но у всех есть недостатки, были они и у него, а главный – вспыльчивость. Внезапная, кратковременная, но чрезвычайно яростная. Причем из-за всяких пустяков. Не так посмотрели, не так ответили, сделали что-то не по нраву. Как-то ехали в гости, кучер ошибся подъездом. Сергей выскочил из кареты, схватил его за шкирку и швырнул в Мойку.

Вспыльчивость мужа и сгубила. Играл в карты с друзьями, записывали, кто кому должен, на мелок. Когда закончили, Сергей сказал, что князь Н-ов проиграл ему сто рублей, а тот не согласился. По его подсчетам, должен был как раз муж, и не сто, а сто пятьдесят. Слово за слово, Сергей схватил канделябр и ударил князя в висок. Смерть была мгновенной.

Мария Ивановна снова разрыдалась.

– Несмотря на все хлопоты, Сергея отправили на каторгу. Последний раз мы виделись перед этапом. Муж был раздавлен! Не ожидал такого наказания, думал, пошлют солдатом на Кавказ. Убил-то случайно, злых намерений не имел. И раскаивался сильно! А его… – Мария Ивановна вытерла слезы кисейным платочком. – Это все родственники князя Н-ва постарались. Сергей на прощание сказал, что жизнь его кончена, он не вынесет позора. Жалел только, что ребеночка не увидит – я на сносях была. Надежда Сафоновна добилась, чтобы мужа не гнали в кандалах, а повезли на рудники с фельдъегерем. Где-то в Сибири, в лютый мороз, сани перевернулись. Пурга, темно, ямщик и фельдъегерь искали мужа целые сутки, но тело так и не нашли. Замерз Сереженька…

Мария Ивановна ненадолго прервалась, чтобы справиться с душившими ее слезами, а потом продолжила:

– Получив страшное известие, я преждевременно родила. А свекровь в смерть последнего сына не поверила, продолжала хлопотать о помиловании. В присутственных местах от нее шарахались.

Чай у Марии Ивановны остыл. Она то и дело помешивала его ложечкой, но не выпила ни глотка."

"– Поначалу и меня убедила. Мол, сбежал и прячется где-то в тайге. Молиться нам надо, чтобы выжил и вернулся.