Сломанная тень

Эврика! Есть идея! Обратимся-ка мы к Тоннеру! Он мастер такие загадки разгадывать!

– К Тоннеру? К тому доктору, что вчера Баумгартену пулю извлекал?

– Да!

– Нет! Ты еще предложи объявление в «Ведомостях» напечатать: «Ищем убийцу астов!» Нет! Все оставим в тайне! И подождем…

– Чего? Новых убийств? А вдруг следующей жертвой будешь ты? Постой! Может, по совету дамы, рассказать об угрозе другим заинтересованным лицам?

– Меня на смех поднимут! Ты слышал, как его высочество оборвал Баумгартена?

– А если его высочеству письмо показать?

– Нет! Не поверит! Решит, что я снова…

– Что снова?

– Ничего! Просто у нас сложные отношения…

– Ну-ка поподробней!

– Зачем? Никакого…

– Не из-за него ли ты гвардию покинул?

Лаевский покраснел:

– Как ты догадался?

– Проще пареной репы! Он шеф полка, в котором ты служил. Не так ли?

– Да! – выдавил Владимир.

– Он был эрастом, а ты эроменом. Я прав? Вернее, это ты так считал! А потом нашелся кто-то помоложе…

– Давай закончим этот разговор! Действительно, пора спать!

– Пора! – протянул Тучин. – Знаешь, что странно? Твой Ярош спал с Баумгартеном, Репетиным…

– При чем тут Ярош?

– А теперь все они мертвы!

– Ты что, меня подозреваешь?!

– И этот, который духов вызывает, Леондуполос, помнишь, сказал, что убийца среди нас.

– Это смешно! С какой стати мне их убивать? Ты такой же придурок, как Ярош-старший!

– А что он?

– Этот пердун обвинил меня в смерти сына! Письмо прислал с проклятиями и угрозами! Костя от свинки в их имении умер, а я виноват!

– Надо встретиться с этой дамой!

– Слушай, давай спать! Завтра на свежую голову…

– А кто принес записку?

Лаевский пожал плечами:

– Я же сказал, на полу валялась!

– Странно! Ладно, спать так спать!

Денис так же, на цыпочках, вернулся в свою комнату, помолился, затем разделся, задул свечу, откинул одеяло… И вдруг вздрогнул! Схватив с бюро ключ, кинулся к двери, торопливо запер ее на два оборота, потом на всякий случай подергал. Убедившись, что спальня надежно заперта, тяжело вздохнул и отправился на боковую.

Софья Лукинична проснулась около четырех. Долго лежала и вспоминала: получилась у нее любовь с доктором или нет? Черт! От одного бокала шампанского у нее отшибло память! Впрочем, не совсем. О беременности Полины сразу вспомнила. От кого же она беременна? Налединский давным-давно ей признался, что к женщинам равнодушен, а женился по принуждению.

Кряхтя, Софья Лукинична с трудом поднялась с кровати. Голова кружилась. Лаевская зажгла свечу и с нею отправилась по коридору.

Она была готова простить Угарову позавчерашнюю выходку и подарить ночь любви, но тот запер дверь. Морфий еще носился по артериям и венам, поэтому Лаевская, к собственному удивлению, стучать не стала, а отправилась к Кислицыну.