Тень Миротворца

Слушая баронессу, я почувствовал, как по спине побежали мурашки, величиной с кулак: сейчас эти слова мудрого медведя воспринимались совершенно иначе, чем в детстве, когда, чего греха таить, они особо и не задержались в памяти жаждущего экшена мальчишки. Но теперь, попав в неожиданный переплёт с анаврами, Законом Равновесия Реальности и Хранителями, я ощутил себя, словно Маугли, несмышлёным лягушонком в джунглях. Вот только ему было не в пример легче. Маугли отвечал только за себя…

Трудно понять, кто в этой аллегории Обезьяний Народ. Кто же здесь Каа, Багира и Балу, мне кажется, я почти догадался. Осталось найти Красный Цветок, потому что Железный Зуб и какое-никакое знание Закона Джунглей у меня уже в наличии.

Что ни говори, а идея почитать стихи вместо сказки, оказалась не такой уж и плохой. И Ольга по-настоящему отвлеклась от мрачных мыслей, расслабилась. Я, наконец, увидел баронессу такой, какой бы мог встретить до войны. Прекрасной образованной девушкой с великолепным чувством юмора, тонко чувствовавшей настроение и музыку слов.

Я не заметил, как снова ушёл глубоко в себя вместе с невесёлыми мыслями. Синдром психологического рикошета: утешая, расклеился сам. Неожиданно прохладные ладони закрыли мне глаза, а волосы на затылке зашевелились от тёплого дыхания.

— Кто вы такой, герр Пронькин? — вроде бы шутливо, но с напряжением, прошептала Ольга.

Неожиданно. Что это? Какая-то игра? И почему баронесса решила удовлетворить своё любопытство именно сейчас? Похоже, мой прокол со стихами всё же простимулировал её воображение. Даже интересно стало, что же больше всего смутило баронессу?

Неожиданные вопросы порождают спонтанные решения. Я решил подшутить над девушкой. Луна располагала к мистическому настрою, да и ничего другого, более оригинального, на ум не пришло.

— «Я часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо!» — процитировал я зловеще.

Тихий вскрик и толчок, от которого я чуть не сверзился в небольшую канаву и у дороги были мне ответом. Однако, каков темперамент!

Обернувшись, я наткнулся взглядом на абсолютно белое в свете луны лицо Ольги. Губы её дрожали, а ладони были прижаты к груди. Вот же, дура! Неужто за чистую монету приняла? Н-да, ох уж эта неокрепшая психика и не тренированная ужастиками натура девушки начала двадцатого века.

Пожалуй, надо срочно исправлять положение.

— Ольга Евгеньевна, душенька, простите, свалял дурака. Пошутил неловко! Ночь эта, луна дурацкая. Извините великодушно, не думал, что воспримете буквально.

— Перекрестись… — скорее догадался я по шевелению губ баронессы, чем услышал едва различимый шёпот.

Мысленно плюнув, но сохраняя внешне полную серьёзность, я трижды размашисто перекрестился и, стараясь не спешить, размеренно прочёл символ веры.