Тень Миротворца

А если завтра какой-нибудь шальной немецкий «чемодан» превратит моё тело в ошмётки плоти и всё пойдёт прахом, запуская новый виток миссии…не всё ли равно, что сегодня узнает Ольга?

— Эй! Гавр? Очнитесь! Вы где витаете? — оказывается, я продолжал идти, абсолютно не видя ничего перед собой, и не заметил, как Ольга оказалась на несколько шагов позади.

Пришлось встряхнуться.

— Тогда, пожалуй, и правда стихи! Точно, для начала, стихи… — и почти сразу начал читать. Просто так, влёт. Всё, что пошло на ум. Не обращая внимание на внутреннюю дрожь от столь притягательного и будоражащего смущения слушательницы, не отрывавшей от меня взгляда.

Начал с почти полузабытого школьно-студенческого джентльменского набора, используемого для охмурёжа сокурсниц, не особенно искушённых в лирике Маяковского, Гумилёва, слегка разбавленного Есениным, Блоком. Ну и без Александра Сергеевича никак. Он же наше всё!

Затем, обнаглев, ещё более возбуждённый молчаливым восторгом баронессы, не отрывавшей от меня распахнутых серых глаз, перешёл на Высоцкого, а потом и на любимые строки Киплинга, что неожиданно заставило баронессу уже через несколько минут подпевать исполняемой мной с лёгкой фальшью «На далёкой Амазонке…», плавно перетёкшей в задорную и беспроигрышную «Мохнатый шмель — на душистый хмель…». И вполне предугаданный экстаз потрясённо внимающей каждому слову слушательнице от стихотворения «Серые глаза рассвет…»

Час пролетел словно вздох. Я почти охрип, но был, как ни странно, счастлив. А кто бы ни был от льстивого внимания столь притягательной девушки? Ольга оказалась великолепной слушательницей, тонко чувствующей настроение и ритм. И пела баронесса во сто крат лучше новоиспечённого ефрейтора, которому если не медведь, то барсук точно оттоптал как минимум одно ухо.

— Я знала, что у вас, Гавр, потрясающая память, но эти строки…волшебство. И читаете вы…как бы это сказать, немного странно и совершенно иначе принятого в обществе канона, по-особенному расставляя акценты. Вот что значит самобытность и свободное образование. Да и многое из прочитанного вами я слышу совершенно впервые! — она подняла лицо к серпу луны и повторила недавно услышанное с придыханием:

— Как же это прекрасно! Чьё это? Гениальные строки… Ну же, скажите, не томите! Кто автор? — она крепко вцепилась в рукав моей шинели и начала его теребить.

— Джозеф Редьярд Киплинг, баронесса. Вы не можете не знать выдающегося поэта и писателя Великобритании. Хотя бы потому что наверняка, если уж не читали, то хотя бы открывали «Книгу джунглей».