Тень Миротворца

Вот! Короче, к этому моменту я успел придумать себе весь набор самых банальных и скучных поведенческих штампов мужчины, давно готового сходить налево, ибо припёрло, а колется…

Нет, как вы не возражайте, но есть что-то, наверное, в каждом из миров: придуманном или реальном, помимо феромонов, языка тела, красноречивого молчания или не менее красноречивого художественного свиста, между мужчиной и женщиной, что мы привыкли называть флиртом. В особенности между теми, кого тянет друг к другу с первой встречи некое дрожание эфира, заставляющее вступать в резонанс ключевые клетки партнёра, которые, в свою очередь, вбрасывают в кровь неотвратимые аргументы, сносящих напрочь способность коры головного мозга рассуждать здраво и оценивать последствия.

И слава богу! Ибо, в противном случае, момент людского пребывания на Земле стал бы ещё короче, чем у мамонтов.

По жизненной традиции сложная ситуация разрешилась ненавязчивым женским вопросом:

— Гаврила Никитич, удалось хоть немного отдохнуть?

— Ещё бы, Ольга Евгеньевна! Это такая роскошь в подобных условиях: и помыться, и поспать в тишине. Отдельное спасибо, что не дали меня разбудить, — удачно ввернул я, вспомнив упоминание Вяземским сапёрных офицеров.

— Это вы Елизавете спасибо скажите. Она санитаров попросила у палатки даже пост выставить, — баронесса обозначила лукавую улыбку.

— Обязательно, при случае…и за её волшебный эликсир тоже. Словно заново родился.

— Так идите, Гаврила, пользуйтесь моментом. Поспите до утра. Поговаривают завтра из Львова ещё войска прибудут. Станет не до отдыха. А потом и до наступления рукой подать, — вот так значит, «идите Гаврила», а взгляд говорит о совсем обратном. Или я тупой, или «лыжи не едут»!

— Да не спиться мне, Ольга Евгеньевна. Вот и с Иваном Ильичом засиделись, пока он не уснул. Решил прогуляться, воздухом подышать. Весна-то какая! Благодать. Когда ещё тихая ночь выдастся? Кстати, а вы неплохо осведомлены о местных реалиях, Ольга Евгеньевна, — развёл я руками, — сказывается опыт фронтовой службы?

— Не иронизируйте, герр Пронькин, — улыбнулась сестра милосердия, — когда ты с раннего детства пребываешь в семье потомственного военного, да вдобавок имеешь двух старших братьев, растущих настоящими боевыми петушками, а нынче добывающих славу в лейб-гвардии его императорского величества, поневоле начнёшь мыслить стратегическими категориями и лучше разбираться в армейских тонкостях.

— Ого! А вам явно не скучно жилось, Оля, — улыбнулся я, — теперь я понимаю, откуда у вас такие способности поддерживать дисциплину не только среди подчинённых сестёр милосердия. Я заметил ещё в бытность свою в эшелоне, что санитары ваши распоряжения исполняли гораздо расторопнее, чем Ивана Ильича.