Тень Азраила

Он печально улыбнулся, склонил голову и спросил:

– Инджо, – кивнул перс и, шаркая чувяками, поплелся по коридору. Клим Пантелеевич последовал за ним.

Бывшему присяжному поверенному не раз приходилось посещать анатомические театры, покойницкие, мертвецкие, бывать в прозекторских или препаровочных кабинетах, но то, что предстало перед его глазами, трудно поддавалось описанию. В маленькое окошко комнаты, куда его провел смотритель, едва проникал солнечный свет. На подоконнике роились черные мухи. Огромные сколопендры ползали по потолку. Трупы лежали ненакрытые, вповалку и в несколько рядов. От сильной жары многие уже начинали разлагаться. Приторно-тошнотворный запах гнилой человеческой плоти пропитал стены.

Старик приблизился к крайнему топчану и указал рукой на измазанное в грязи окровавленное тело. Увидев Байкова, статский советник невольно поморщился. Смотреть на это было страшно. На долю драгомана выпали нечеловеческие испытания. Его подвергли одной из самых жутких восточных пыток. Переводчику отрезали часть носа, пробили иглой перегородку и вставили нитку из грубой козьей шерсти. Часть ее до сих пор торчала из окровавленного отверстия. Стоило лишь легонько потянуть за нить, и человек испытывал невыносимую боль. Слезы текли ручьем вместе с кровью и заливали глаза. Таким способом, просунув бечеву через носовой хрящ верблюда, чарвадары усмиряют диких самцов. И самый бешеный из дромадеров становится послушным и кротким, как преданная дворняга. Кроме этого на тыльных сторонах ладоней покойного зияли кровавые раны. Смерть, по всей видимости, наступила от выстрела в голову. Пуля вошла в правый висок. От ее удара правый глаз почти вылез из глазницы. Вся область вокруг него представляла сплошной кровавый синяк.

– Да будет душа его в раю с Магометом! – пробормотал на фарси старик.

– Инша-алла! – машинально ответил Клим Пантелеевич.

Вынув из кармана золотую турецкую лиру, он сунул ее привратнику и сказал по-персидски:

– Вымойте тело и оденьте. Вещи вам привезут сегодня же.

Ардашев зашагал к выходу.

«Форд», будто ворон, отливал на ярком солнце черным цветом. Машина накалилась до такой степени, что ручка стартера жгла ладони даже через перчатки.

«Надобно вновь встретиться с судебным следователем и выяснить обстоятельства происшествия», – рассуждал дипломат, садясь за руль урчащего автомобиля.

И вновь статский советник катил по Тегерану, время от времени нажимая на кнопку сигнала на руле. У здания суда толпилась своеобразная иранская публика. Это были далеко не те лица – разодетые дамы и довольные жизнью ставропольские господа, – которые заранее запасались билетами, чтобы попасть в судебную камеру на слушание дела с участием знаменитого присяжного поверенного Ардашева.