Тень Азраила

Назмие целый день запрашивала европейские посольства, нет ли пропавших среди их служащих, поскольку ни документов, ни каких-либо бумаг, удостоверяющих личность убитого, при нем не нашлось.

Переходя из кабинета в кабинет, статскому советнику так и не удалось добиться точной информации о местонахождении неопознанного трупа. В конце концов потребовалось вмешательство самого раис-назмие (начальника полиции). Благодаря ему выяснилось, что тело европейца отвезли в морг при городской больнице. Однако разрешение на его осмотр мог дать только господин Мохаммед-Таги, судебный следователь шестого следственного отделения суда, принявший дело к своему производству.

И вновь пришлось заводить автомобиль и править по пыльным и безликим тегеранским улицам: повернуть направо и пересечь площадь, опять – направо, затем – налево до улицы Дербар, где размещались правительственные учреждения. Там, недалеко от перекрестка, в старинном и величественном здании располагался адлие (суд).

Следственное присутствие занимало весь второй этаж. Упомянутый господин сидел в обшарпанной комнатке с едва живой дверью. Это был немолодой уже человек с жиденькими усиками и маслеными глазами, с видимой, будто поеденной молью, плешью. Он носил шапочку с усеченным верхом, потертый костюм и не имел даже карманных часов. В комнате висело дымное коромысло и пахло дешевым ширазским табаком. В каменной пепельнице дымилась трубка.

К появлению русского дипломата персидский чиновник отнесся с недоверием. То снимая, то надевая очки, он долго рассматривал документы вошедшего, задавал бессмысленные вопросы и наконец велел своему письмоводителю, сидящему напротив, подготовить бумагу, дозволяющую осмотреть труп. Когда разрешение было готово, он дважды окунул перо в чернильницу и вывел витиеватую, будто змеиный след, подпись. Вынув из ящика мухур (печать), следователь удостоверил документ. Во время разговора он так и не поднялся. И уже уходя, оказавшись у самой двери, Ардашев бросил беглый взгляд под стол и понял причину его неучтивости: желтые туфли перса были настолько разбиты и поношены, что носы протерлись до дыр.

Бензиновое детище Генри Форда (кстати, неплохо переваривающее и медицинский спирт) вновь колесило по широким хиабанам и узким переулкам Тегерана. Минут через двадцать Клим Пантелеевич добрался до Мейдане-Тупханэ и свернул на Больничную улицу.

Статский советник заглушил мотор и прошел в приемный покой. Услужливый санитар объяснил, как найти морг. Расшатанная деревянная дверь оказалась незапертой. «Да, – грустно подумал Клим Пантелеевич, – на Небеса пусть всегда открыт, и там нет очереди».

Неожиданно в коридоре возник привратник – старик в домотканой одежде и войлочной шапочке.