Ответный темперамент

 – Ведь вы ехали в электричке, туда и обратно, и это холодно в лыжном костюме!

От волнения она стала говорить по-русски неправильно и сама это слышала.

– Я взял, – снова этим прекрасным виноватым тоном ответил он. – В Яхрому я в куртке ехал. В отцовской, в летчицкой. Но потом у ребят ее оставил.

– Почему? – удивилась Таня.

– Так ведь они… А!.. – вспомнил он. – Я же тебе не успел рассказать. На обратном пути электрички встали, там с семафорами что-то. А у Витьки Голубева по той дороге тетка живет. Ну, все к ней и пошли, то ли ждать, пока электрички пустят, то ли уже Новый год встречать.

– А как же ты добрался до Москвы?

– На лыжах.

– Как на лыжах? – ахнула Таня. – Это же очень далеко!

– Не так уж и далеко. Километров десять оставалось. Но в куртке не добежал бы, конечно. А к Новому году не успел я все-таки.

Только теперь Таня поняла причину его виноватого тона. Жене казалось, что она обижена на него за опоздание к празднику! Она улыбнулась его неведению. Сам он был – праздник, и только с его появлением началось для нее счастье этой ночи.

Она представила, как он бежал на лыжах через лес, как сильны и слаженны были его движения… Все ее тело вспыхнуло, когда она это представила, и ей стало жарко, хотя ночной мороз все усиливался.

Когда спустились на набережную, Таня зачем-то оглянулась. Большой Каменный мост высился над рекой пустынно и мрачно. Она вздрогнула, вспомнив, что было там, на мосту.

– Замерзла?

Женя почувствовал ее короткую дрожь.

– Нет, – покачала головой Таня. – Просто вспомнила… Как же ты так безрассудно к нему бросился, Женя?

– Почему безрассудно?

Он пожал плечами и улыбнулся. В прямом взгляде, которым он смотрел на Таню, не было ни капли сожаления. В нем была только любовь – Таня видела ее и чувствовала всей собою. Любовь, вырываясь из Жениных глаз, заливала ее очень большой волной.

– Но ведь ты мог упасть… – пролепетала она.

Трудно было говорить, задыхаясь в этой могучей счастливой волне.

– Ну и что? Внизу же вода – река не замерзла. Не разбился бы.

Таня хотела сказать, что вода ведь страшно холодная, а мост такой высокий, что, упав с него, можно разбиться и о воду… Но невозможно было произносить такие обыкновенные слова, глядя в его глаза, переполненные любовью.

– Прости, Таня, – сказал Женя. – Испортил тебе праздник. Но я… Ну, не могу я на слабых людей просто так смотреть. Мне, понимаешь, хочется их за шиворот взять, встряхнуть и сказать: «Да будь ты сильным, не так уж это трудно!» – горячо, взволнованно добавил он.

– Ты и встряхнул. – Таня улыбнулась его горячности. – Ты очень сильно его встряхнул.

Они медленно пошли по набережной.

– Очень хороший получился праздник, – сказала Таня. – Самый настоящий праздник, ты не думай.

– Правда, – согласился он.