Ответный темперамент

– Сам же… угробишься… Пусти!

– Нет.

Женя проговаривал все это коротко, чтобы не тратить сил на слова. Несмотря на мгновенность, с которой он бросился к самоубийце, действовал он четко и продуманно.

– Не удержишь!

– Обратно… не подтянусь… уже, – так же коротко и четко ответил Женя. – Помоги.

– Как тебе помочь? – вскрикнула Таня. – Женя, как?!

Он не ответил ей. Помочь ему она все равно не смогла бы, а значит, и незачем было отвечать. Он все больше и больше наклонялся вниз, выскальзывая из слабого кольца Таниных рук, и было понятно, что вот сейчас и ноги его соскользнут с узкого мокрого бордюра, к которому крепились перила моста.

Удержать его было невозможно.

– Ладно!.. – вдруг хрипло прозвучало снизу. – Гад!

И сразу после этих бессмысленных слов Таня почувствовала, что жуткое Женино движение вниз прекратилось. Он гибко распрямился, подтянул себя ближе к перилам. Внизу, возле его ног, показалось искаженное усилием лицо самоубийцы. Тот уже не висел над водой, удерживаемый только Жениной рукою, а, держась за нижний край перил, сам подтягивался вверх. Он был худой – ну конечно, высокий и худой, сейчас Таня это вспомнила, – и поэтому выбраться из пропасти было ему по силам.

Спустя еще несколько секунд он уже стоял на бордюре и медленно, головой вперед и вниз, переваливался через перила на мост.

Может быть, все происходило не совсем так – Таня не очень понимала, в какой последовательности развивается этот ужас. Она понимала только, что заняло все это, наверное, немногим больше минуты: вряд ли Женя удержал бы дольше даже самого худого и легкого мужчину.

И вот этот мужчина лежал на мокром асфальте лицом вниз, плечи его тряслись, и он хрипло выкрикивал какие-то разорванные, почти бессмысленные фразы:

– Гад!.. Кто тебя?.. Не просил же… Я же… Зачем?!

Это последнее слово он произнес уже сидя, и в голосе его прозвучало такое отчаяние, что Тане даже на секунду стало его жаль. Но она тут же вспомнила, как Женя скользил вниз, в черную пропасть, и ее жалость улетучилась.

– Затем, что противно стало.

Женин голос прозвучал так спокойно, как будто бы все, что происходило здесь всего пять минут назад, происходило без его участия.

Это спокойствие оказалось неожиданным для неудавшегося самоубийцы.

– Противно? – оторопело спросил он. – Тебе? Почему?

– Потому что тряпкой нельзя быть, – тем же тоном объяснил Женя. – Никому.

– Твое-то какое дело, кто я, почему я?! – выкрикнул тот.

Выкрик был такой истерический, что Таня поморщилась.

– Да никакого мне до тебя дела, – пожал плечами Женя. – И вообще, иди-ка ты домой, а? Весь праздник испортил, – добавил он и виновато посмотрел на Таню.

Виноватое выражение так мало шло к нему, что Тане сразу же сделалось смешно.