Ответный темперамент

Она по-прежнему не знала, что говорить, и от этого, конечно, сказала глупость. Но это, на удивление, не вызвало у нее ни малейшей неловкости. Ей было так хорошо идти рядом с Женей в кружащихся снежных хлопьях, то и дело поглядывать на него – на его четко прорисованный в сплошной метели профиль, – что никакой неловкости не было места в ее сознании.

– Да, ничего здесь. – Женя остановился и посмотрел на Таню. От его прямого взгляда у нее замерло сердце. – Только он маленький очень, пруд этот. Малая вода.

«И крепко ли скованы льдины в великих и малых водах», – вспомнила Таня.

Стихотворение про Мороз Красный Нос мама рассказывала ей перед сном, когда она была совсем маленькая, но только здесь, в Москве, она поняла, что же это такое – не холод, а сильный мороз.

– Малая вода? – Таня улыбнулась, чтобы хоть немного скрыть свое волнение. – Но разве есть больше? Ведь мы в городе.

– Ну, Москва-река же есть, – пожал плечами Женя. – Там простор настоящий. Пойдем на реку, а?

Ему каждую минуту приходили в голову какие-то решения, и он сразу же сообщал о них Тане. И ей было радостно от мгновенности его решений и от такой же мгновенной его готовности делиться ими с нею.

– Пойдем! – весело ответила она.

Глава 22

Пока дошли от Патриарших прудов до набережной Москва-реки, снег прекратился. Они даже не шли, а вприпрыжку бежали по ночным улицам, то и дело встречали компании смеющихся людей и смеялись сами.

На берегу реки людей тоже было немало, но на Большом Каменном мосту, куда Таня с Женей поднялись с набережной, не было никого.

На одном берегу Москва-реки высились соборы и башни Кремля, на другом тянулась вдоль набережной серая стена тяжеловесного, недавней постройки правительственного дома.

– Когда мы приехали в Москву, то папе предлагали поселиться в этом доме, – сказала Таня, кивнув на мрачное строение. – Но он отказался.

– Почему?

– Сказал, что в этом доме есть что-то зловещее. Теперь я понимаю, что он имел в виду. Когда я смотрю туда, то вспоминаю роман Гюго. «Нотр-Дам-де-Пари», знаешь? Этот дом – какой-то отдельный мир, как и собор Нотр-Дам, и он тоже очень мрачный и очень цельный, правда? Только его цельности, – она снова кивнула в сторону Дома на набережной, – я совершенно не понимаю.

Конечно, такие разговоры лучше было бы вести с Димой: его всегда интересовало что-нибудь подобное. Но сейчас Тане вообще-то и не хотелось ни с кем вести никаких разговоров. Ей хотелось идти с Женей по пустынному высокому мосту, и то, что он не ответил на ее слова, а только опять посмотрел на нее своим прямым необыкновенным взглядом, не удивило ее и не обидело.

Все-таки они были не одни – посередине моста виднелась и другая пара.