Ответный темперамент

Для начала, во всяком случае.

– Да что – остальное? – воскликнула Ольга. – Мы ведь даже не знаем, что произошло!

– Ничего особенного не произошло. Ее стриптизер вернулся утром с рабочего места пьяный и потребовал, чтобы она завтра же отправилась с ним в загс, потому что ему, оказывается, необходима московская прописка. Она начала было говорить, что они свободные люди, что законный брак пошлость, в общем, что-то в обычном своем духе. С присущей ей младенческой лихостью. Тут он и высказался – чтобы она не выпендривалась, и далее про рожу и жопу.

– Но это же ужасно, мама! – снова воскликнула Ольга. – Представь, что она пережила, когда такое услышала!

– Пережила то, что и должна была пережить, – пожала плечами Татьяна Дмитриевна. – Она не понимала, что связалась с быдлом?

– Конечно, не понимала! Мама, да она же среди нас выросла, среди наших друзей, знакомых, среди их детей! Среди порядочных людей. Откуда ей было знать, что существует быдло?

– Но оно существует. И его нельзя к себе подпускать. К сожалению, советы такого рода не воспринимаются отвлеченно. Только когда ложатся на собственный опыт.

– А я и не давала ей никаких советов… – медленно проговорила Ольга. – Никакого рода.

– Вот теперь и дашь, к месту и ко времени. Успокойся, – тем же мимолетным тоном, каким говорила, что Ольге тоже не помешает баня, сказала мама. – Ничего непоправимого не случилось.

– Это я виновата, – так же медленно произнесла Ольга. – В том, что с Нинкой… вот так.

– Брось, Оля, брось. Нинка приобрела бесценный опыт, и приобрела, по сути, в тепличных условиях. Она в семье, ее любят, жизнь ее не сломана. В конце концов, ей восемнадцать лет. В ее возрасте и не такая боль изживается быстро.

«В ее – да. А в моем?» – подумала Ольга.

И одновременно с этой мыслью почувствовала, что ее боль не вернулась во всей своей силе, а лишь коснулась ее сердца – да, все так же мучительно коснулась, но кратко.

Вина перед дочерью билась в ее сердце сильнее, чем собственная боль. И вину свою Ольга сознавала ясно, что бы ни говорила об этом мама.

Вина эта стояла на заднем плане ее сознания, пока она занималась насущными делами: топила баню, парилась в ней вместе с притихшей, заторможенной какой-то Нинкой, ужинала, вернее, делала вид, что ужинает, чтобы уговорить дочку поесть, пила чай… Но когда Нинка улеглась наконец в постель и уснула – точно уснула, хотя и вздрагивала во сне, Ольга проверила, – то эта вина вышла на передний план и притянула к себе все мысли.

«Я же прекрасно видела, что он такое, этот ее возлюбленный! – ворочаясь в кровати без сна, думала Ольга. – В самом деле быдло, больше ничего. С первого дня я это поняла, да что там с первого дня – с первого часа. И все Нинкины глупости видела, все ее наивности в отношениях с ним.