Ответный темперамент

Глаза, и так не слишком большие, теперь превратились в щелочки, нос покраснел и распух.

– Этого не может быть с каждым! – сквозь слезы выкрикнула она. – Только со мной! Потому что я дура безглазая, в упор себя не вижу!

– В какой упор? – растерянно спросила Ольга.

– В такой! С моей уродской рожей и жирной жопой я за парня должна зубами держаться, а не выпендриваться! А я… я…

Она махнула рукой и зарыдала. Ольга обняла ее, и Нинка наконец перестала рваться куда-то. Она плакала, прижавшись лбом к маминому плечу, и Ольга чувствовала, что сама сейчас разрыдается, да еще и громче, и отчаяннее. Как этот подонок мог сказать такое девочке, доверчивому ребенку?!

– Ниночка… Ниночка… – бестолково повторяла она, гладя дочку по мокрой взъерошенной голове.

– Ну-ка вставайте обе.

Голос Татьяны Дмитриевны прозвучал так, как мог звучать только ее голос: с суровым сочувствием. Да, именно так. Ни она, ни Нинка не могли быть безразличны маме и не были, это Ольга знала. Но представить, чтобы та стала рыдать над ними обеими, заставляя и их рыдать еще отчаяннее, – представить это было невозможно.

– Да, – сказала Ольга. – Да, мы сейчас.

– От того, что вы будете биться головами об пол, легче вам не станет.

Точно таким же отрезвляющим образом бабушкин голос подействовал и на Нинку. Она послушно поднялась с пола, цепляясь за Ольгину руку. Но, правда, сразу же снова села на табуретку: ноги ее не держали.

– Насквозь мокрая, – сказала Татьяна Дмитриевна, поднимая с пола ее куртку. – Ты пешком из Москвы шла, что ли?

– Н-нет… – пробормотала Нинка. – Не из Москвы. От электрички. Только я не на той станции вышла, раньше, кажется…"

"Ольга похолодела, представив, как Нинка шла целый перегон, а то и больше, одна. И где она шла, вдоль железнодорожного полотна, что ли? И кого она могла там встретить, и что с ней могло произойти!..

– Расставание с наглым хамом не стоит простуды, – жестко бросила Татьяна Дмитриевна. – Снимай штаны, они тоже мокрые. И что это за туфли на тебе? Можно подумать, ты на пляж собиралась.

Только теперь Ольга заметила, что у Нинки на ногах босоножки.

– Я не собиралась, – еще судорожным, но уже более внятным тоном ответила та. – Я просто так надела.

– Не просто так, а что попало, – уточнила Татьяна Дмитриевна. – Оля, пойди включи воду в бане. И печку разожги – дрова там заряжены. Тебе и самой согреться не помешает, – словно бы мимоходом заметила она.

Пока Ольга наполняла водой бак и затапливала печку в бане, бабушка переодела Нинку в махровый халат и отправила наверх. Вернувшись в дом, Ольга хотела было подняться вслед за дочкой, но Татьяна Дмитриевна ее остановила.

– Пусть одна посидит и подумает, – сказала она. – Мы здесь, с ней, это до нее уже дошло. А все остальное должно дойти в одиночестве.