Мой темный Ромео

Как только я приготовилась поделиться с ним своим мнением, быстрые шаги эхом раздались по коридору. Темп. Тихая уверенность.

Это мог быть только мой муж.

Две вещи произошли одновременно. Во-первых, мое сердце перевернулось, желая снова увидеть его, хотя прошло всего три часа с тех пор, как он полакомился мной на завтрак.

Во-вторых, мои нервы – уже настолько натянутые, что я боялась, что они порвут мою кожу, как резиновые жгуты, обратились по стойке смирно.

Вошел Ромео, крупнее и грознее моего отца.

Чем кухня.

Чем его особняк.

Как я не заметила этого раньше? Что мой муж, одетый в пух и прах, со своей слишком острой челюстью и пепельными глазами, сам был оружием войны.

Он прошел мимо моего отца, поймал выражение моего лица и перевел взгляд на Шепа Таунсенда.

Между нами пробежал холодок.

— У тебя есть приглашение, чтобы быть здесь?

Эго раздуло папину грудь.

Ранее морщины избороздили его лоб, выдавая его недовольство мной. При словах Ромео они разгладились. Шепард Таунсенд отказался, чтобы его учил мужчина вдвое моложе его.

— Мне не нужно приглашение. Моя дочь…

— Это моя жена, моя ответственность, а значит, и мое дело. В настоящее время она не хочет с тобой разговаривать. Если я не ошибаюсь? — Ромео повернулся ко мне, приподняв бровь.

Мне не нужно было качать головой.

Он прочитал мои глаза.

Он прочитал меня.

Он повернулся к моему отцу.

— Уходи.

— Даллас… — мой отец – я поняла, что он больше не папа для меня, сжал свой костюм в руках, пытаясь установить зрительный контакт. — Ты действительно собираешься так обращаться с собственным отцом?

Чувство вины проникло в мою грудь, сквозь ребра и в самое сердце. Я проигнорировала это, скрестив руки.

Он вскинул руки, когда позади него материализовался Вернон, уводя его за локоть.

— Ты сказала маме, что счастлива.

— Я многое рассказала маме, чтобы ее сердце не разбилось, — я сглотнула. — Однако твое сердце заслуживает того, чтобы рассыпаться в прах."

"— Позволь мне облегчить тебе задачу, Шеп, — Ромео положил руку на плечо моего отца. Меня удивило, что последний не провалился сквозь пол и не исчез в его щелях. — Если я еще раз застану тебя здесь, незваного и нежеланного, я отрежу тебе ноги, чтобы твои ошибки не вошли в привычку. Не стоит недооценивать мою подлость. В конце концов, я разрушил репутацию, помолвку и жизнь твоего первенца всего за один вечер. Я ужасно опытен в том, что касается жестокости. Это унаследованный талант. Делать из меня врага не для слабонервных.

Стальное спокойствие, охватившее мои плечи при виде насильственного удаления отца, должно было смутить меня.

Я не узнала себя. Тем не менее, я знала, что никогда не вернусь к прежней себе.

Что бы ни случилось.