Мой темный Ромео

Ромео взглянул на бедный цветок и пробормотал что-то подозрительно похожее на:

— …неспособность ухаживать за комнатным растением, не говоря уже о целом ребенке.

Роза Вернона победила невозможное – меня.

Моя лишенная солнца комната, грязная вода, в которой она мариновалась, и моя общая невнимательность.

Время от времени Ромео ухаживал за ним, подменяя свежую воду. Однажды он даже взял крошечные ножницы, которыми я подстригала брови, обрезав кончик розы.

Может быть, поэтому с него упал только один лепесток с тех пор, как мы начали регулярно встречаться.

Я не знала, что произвело на меня большее впечатление – способность Вернона создать подвид розы или скрытая черта моего мужа заботиться о вещах с нежностью любящего отца.

На следующее утро я танцевала вокруг кухонного острова с Хетти, погрузившись в шоколадный челлендж.

Каждый бренд под солнцем растянулся перед нами. «Godiva», «Cadbury», «Dove», «Ghirardelli», «Lindt» и «La Maison du Chocolat».

Вернон, наш судья, сидел на барном стуле поверх четырех толстых учебников по финансам, которые я украла из кабинета Ромео для увеличения роста. Не то чтобы мы с Хетти могли видеть его сквозь повязки на глазах.

Я жевала жемчуг малинового ганаша.

— Godiva.

Вернон прочистил горло, прервав мой счет 4-3.

— Миссис Коста, у вас гость.

Как всегда, он настаивал на том, чтобы называть меня миссис Коста.

И как всегда, я заметно вздрогнула.

Я сорвала повязку с глаз, задыхаясь.

— Фрэнки!

Но это была не она.

И не мама.

Мои легкие опустели, порыв воздуха свистнул мимо моих губ.

Передо мной стоял Шепард Таунсенд.

Он завис в дверном проеме со шляпой в руке, переминаясь с ноги на ногу.

Он носил тот костюм, который мне нравился больше всего. Черный с желтыми полосками. Веселое комбо, за которое он получил прозвище «Бубба Би».

Те дни казались вечностью назад.

Сейчас мне было не до смеха

— Даллас. Ты не отвечаешь на мои звонки.

Я отодвинула шоколадку.

— Да, я в курсе.

— Я надеялся, что мы сможем поговорить, — он поднял плечо, на этот раз неуверенный в себе.

Это задело струны моего сердца, если не полностью связало их в запутанную кучу. Несмотря на его поступки, я не могла ненавидеть его до конца.

Я указала на уставленный десертами стол передо мной.

— Очевидно, я занята.

Острый гнев подступил к моему горлу. Это вышло за рамки обещания меня Ромео без моего согласия. Папа уже делал это раньше с Мэдисоном.

Что выжгло меня наизнанку, так это момент, когда мой нынешний муж вытащил меня из дома моего детства, босиком и в спальном халате."

"В тот момент с ясностью только что отполированного зеркала я поняла, что мой отец не спасет меня.

Отцы должны были защищать своих детей. А не репутацию своей семьи.

Шепард Таунсенд действовал в мире мужчин, где женщины были новинкой.