Мой темный Ромео

— Почему ты все еще здесь? — она зевнула. — Уходи. Джаред будет здесь в любой момент, а я останусь лишь неприятным воспоминанием.

Мне нужно идти.

Развернуться и уйти.

К моему облегчению, я начал делать именно это.

Эхо моих шагов отражалось от голых стен. Я не оглянулся. Знал, что если я еще раз увижу ее мельком, то совершу ошибку.

Это было к лучшему.

Пришло время сократить свои потери, признать свою единственную ошибку за тридцать один год моей жизни и двигаться дальше. Моя жизнь вернется в нормальное русло.

Мирно. Аккуратно. Бесшумно.

Недорого.

Моя рука сжалась вокруг дверной ручки, собираясь толкнуть ее.

— Эй, придурок.

Я остановился, но не обернулся.

Я отказался отвечать на это слово.

— Что скажешь – в последний раз в дорогу?"

"Я заглянул за плечо, зная, что не должен, и обнаружил, что моя будущая бывшая жена опирается на капот моего «Майбаха», ее платье задрано до талии, показывая, что она не носила трусиков.

Ее голая киска блестела, готовая для меня.

Вызов.

Я никогда не уклонялся от него.

Отбросив осторожность на ветер, и оставшиеся несколько клеток мозга, которые она не поджарила своим бессмысленным разговором, я направился к ней.

Когда я подошел к машине, она подняла руку, чтобы остановить меня, и хлопнула ладонью по моей груди.

— Не так быстро.

Это будет быстро, с половиной, учитывая, что я собираюсь кончить только от того, что смотрю на тебя вот так.

Я выгнул бровь.

— Холодно?

— Нет, низкая температура – это твоя фишка. Не хочу красть твой гром. Либо мы идем до конца, либо не идем вообще. Все или ничего.

Меня бесило, что каждый раз, когда я давал ей выбор, она выдумывала другой.

Если я давал ей выбор, она меняла его на одно из своих творений. И теперь, вслед за моим ультиматумом, она выдвинула свой собственный.

И как обреченный дурак, я выбрал все.

Я выбрал свое падение.

Мы взорвались вместе в грязном, разочарованном поцелуе, полном языка и зубов. Она вцепилась мне в шею, наполовину душив меня, наполовину обняв.

Я возился с застежкой-молнией моих брюк, освобождая свой член, который к этому моменту блестел от предэкулята, такой тяжелый и твердый, что стоять было неудобно.

Мои зубы скользнули по ее подбородку, проведя по ее горлу, прежде чем я сделал то, чего не делал уже пять гребаных лет, и вошел в нее сразу.

Голый.

Мой член исчез внутри нее, попав в горячую точку, до смерти сжатую ее мышцами.

О, блядь.

Мой лоб упал на ее. Тонкий слой пота склеил нас вместе. Никогда в моей жизни ничего не было так хорошо.

Я хотел раствориться в ее тумане, просочиться в нее и никогда не возвращаться.

Я хотел жить, дышать и существовать внутри своей прекрасной, сводящей с ума, коварной, приводящей в бешенство проклятой жены.

Она была единственным, чего я никогда не хотел, и единственным, чего я жаждал.