Мой темный Ромео

— Боишься, что я тебя опозорю?

— Боюсь, что ты опозоришь себя. Как только ты откроешь рот, всем станет ясно, что я женился на тебе не из-за твоего остроумия. Что бы они ни предположили после, это не моя ответственность и не моя вина.

— Я никогда не соглашалась на это.

— У меня никогда не было возможности не делать этого.

Она заглянула в коробку.

— Ооо… Юми Катсура в этом сезоне. Они распродали платье в Галерее Тайсона. Я позвонила во флагманский магазин, и они сказали, что они под заказ.

— Конечно, так и есть.

— Я хочу это платье во всех цветах.

— Об этом мы уже договорились.

Это не имело ничего общего с привязанностью. Платье было действительно великолепным. Как и Даллас. Они хорошо сочетались друг с другом.

— Хорошо, — она закрыла коробку и сунула ее обратно в мои руки, заменив другой в твердом переплете. На этот раз «Мой профессор с завязанными глазами». — Я подумаю над тем, чтобы принять участие.

— Будешь ли ты рассматривать это в том темпе, в котором обычно живешь? Мероприятие начнется через час.

— Что, ты сказал, благотворительность?

— Я не говорил.

— Ромео.

В интересах времени я сдался.

— Армия Фридрейха.

Губы Печеньки приоткрылись.

Я не сомневался, что она погуглила информацию о благотворительности после свадьбы. Что она знала об атаксии Фридрейха. Что она установила связь между этим заболеванием и старшим."

"Как и ожидалось, все сразу же прояснилось, и она проговорила:

— Отлично. Я пойду.

Я решил не сообщать ей, что не пойду из-за больного отца, а скорее из-за роя членов совета директоров, обладающих правом голоса, который преследовал его повсюду.

Пусть она думает, что где-то глубоко, глубоко, глубоко внутри я забочусь о своем доноре спермы, лишь бы не появляться на публичном мероприятии без жены.

Она проплыла мимо ряда книг по самопомощи при сексуальной зависимости, прямо к вывеске с пятью эмодзи перца чили под жирным хэштегом #папа-дом-маленькая девочка"".

— Мне просто нужен материал для чтения, когда станет скучно, — она выбрала книгу в твердом переплете, на которой были изображены два синих мужчины без рубашки с рогами и хвостами, преклонившие колени перед полуобнаженной женщиной.

— Точно нет, — я вырвал книгу из ее рук, поднимая выше ее досягаемости.

— Не будь таким занудой. Я накрою ее суперобложкой. Мы можем выбрать одну из раздела классики.

— У нас нет на это времени.

Она подошла к ряду книг в футлярах и вытащила одну, поглаживая твердый переплет шестью разными способами. Я смотрел, как она поднесла его к носу и понюхала.

Затем она открыла страницы и проверила каждую. Ее пальцы прослеживали ламинат обложки, нащупывая бороздки. Как будто она не собиралась впоследствии накрыть ее пыльной курткой для «Преступления и наказания».