Мой темный Ромео

 Если мне приходилось тратить полдня впустую, из этого должно было получиться что-то хорошее.

Как только я выпустил свой член, тяжелый и наполненный кровью, все протесты и злоба покинули Даллас.

Она облизала губы.

— Где ты хочешь его? — спросил я.

Ее взгляд поднялся вверх, встретившись с моим.

— Внутри меня.

— Где? Покажи. У тебя много дырок, и все они прямо сейчас просят, чтобы их трахнули.

В редкий момент осознания мне пришло в голову, что Печенька воспримет это как награду, а не как наказание, и это может привести к непреднамеренному побочному эффекту в виде поощрения ее плохого поведения.

Но мне также пришло в голову, что, если моя несговорчивая жена не прикоснется к моему члену в следующие несколько минут, этот член может действительно сгореть."

"Даллас поджала губы, отказываясь подыгрывать. Женщина таила в себе слишком много гордости ради собственного блага.

— Здесь? — я сжал свой член, водя им по ее щели через трусики.

Она вся вздрогнула.

В глубине души я представил ее задницу у окна. Что некоторые из наших гостей в саду внизу были посвящены в то, что происходило между нами.

Но мне было все равно. Я пришел к удручающему выводу, что моя неуправляемая молодая жена пробудила во мне черты, о существовании которых я даже не подозревал.

Она вздернула подбородок, но не ответила.

— А может… здесь?

Я схватил ее за талию и развернул, прижимая к стеклу. Я просунул палец в ремешок ее стрингов и отвел его в сторону, позволив ему шлепнуть по ее коже.

Затем я провел головкой своего члена по ее заднице. Из нее вырвался стон. Она выгнула спину, чтобы вместить полдюйма между ягодицами.

Но слов все еще не было.

Мой рот нашел раковину ее уха.

Я обхватил ее рукой, потянув за сосок.

— Возможно, ты наконец-то готова отплатить мне за все те разы, когда я тебя пожирал.

Печенька вцепилась в подоконник, наполовину согнулась и толкнулась в меня. Мой член скользнул в ее мокрую киску, заставив меня зашипеть от беззастенчивого удовольствия, прежде чем я вышел.

Я хотел врезаться в нее так, будто от этого зависела моя жизнь, и она знала это.

— Грязная игра, — я ущипнул ее сосок.

Она ахнула, внутренняя часть ее бедер все еще становилась влажной от ее желания.

— Ты начал это.

— Ты когда-нибудь задумывалась, какой у меня вкус, Печенька?

— Нет.

— Что ж, ты скоро узнаешь.

Я снова развернул ее, скользнув рукой между ее бедер. Она промокла сквозь свои стринги, терлась о меня от волнения.

Ее тяжелое дыхание заставило ее сиськи подпрыгнуть на моей груди. Я считал, что она сделала все это намеренно. Имея в виду именно эту реакцию.

И все же я не мог заставить себя остановиться.

— На колени, Печенька.

— В твоих снах, придурок.

Нет смысла говорить ей, что она играла главную роль в моих кошмарах.