Темный инстинкт

Они все увидели: такого он не ожидал.

Лицо его потемнело, став из смуглого угольным. Он растерянно взглянул на Новлянского, но тот смотрел в окно.

— Согласитесь, в наших тихих местах колодец — это весьма необычное место для покойника, — подал реплику Сидоров. — Особенно заведомо забитый колодец. Чудное место, если учесть, сколько усилий потребовалось, чтобы его туда взгромоздить. Но если предположить, что человек, убивший гражданина Шилова, больше всего на свете опасался оказаться в числе грешников, оскверняющих землю…

— Каждое предположение следует доводить до конца, офицер, — голос Файруза дрогнул. — По-вашему, если Андрея нашли на колодце, значит, его убить я именно потому, что у моих предков было принято так погребать мертвых? — от волнения он даже начал ошибаться, строя фразы.

— А разве в таком предположении в данной ситуации нет ничего рационального? — парировал Сидоров. — По-моему, кое-что все-таки есть.

— По-вашему? — Файруз, задавая свой вопрос, смотрел, однако, на Новлянского, а тот по-прежнему не удостаивал его вниманием. — А зачем тогда, по-вашему, мне убить Андрея? Хоронить — да, ладно, можно на меня подумать, но убить? За что я должен убить его? Что он мне плохого сделать? А Майю Тихоновну? Или ее тоже нашли погребенной по обрядам зартошти?!

«Вот Файруз и подвел нас к тому, что Кравченко называет НЕУСТАНОВЛЕННЫМ МОТИВОМ, — подумал Мещерский. — Если даже детали совпадут и способ совершения первого убийства обернется против него, главного мы пока все равно предъявить ему не сможем: причины. И если убийца — он, он это прекрасно знает».

Однако у Сидорова подход ко всем этим сложностям был чрезвычайно простой:

— Причину убийств установит следствие, — заявил он грозно. — И не надо повышать голос, мы вас прекрасно слышим, уважаемый. До вчерашнего происшествия очередь дойдет, не беспокойтесь. Но сначала разъясните нам вот что: куда это вы уезжали на своей машине в то утро, когда убили гражданина Шилова?

Секретарь огромным усилием воли вернул себе остатки самообладания.

— Я никогда не делал из этого тайны, офицер.

— Однако следователю, вас допрашивавшему, вы ничего не сказали.

— Госпожа следователь прокуратуры не спрашивала меня, куда я ездил, она спросила: видел ли я Андрея с одиннадцати до двух часов дня.

— Не стоит пререкаться, уважаемый, — оборвал его Сидоров. — Я вам задал вопрос, а вы увиливаете от ответа."

"— Я не увиливаю. У меня было свободное время, и я мог проводить его по своему личному усмотрению. — Файруз снова выражался гладкими, несколько напыщенными фразами.

— И где же вы его проводили? Как?

— Я находился с женщиной.

— Да неужели? С какой же? Фамилия, адрес.

— Фамилию не знаю, зовут Алина, работает в баре на площади в Сортавале. Блондинка. Крашеная.