Темный инстинкт

Но, простите, Сергей, какое отношение все это имеет к семье Марины Ивановны?

Файруз затушил сигарету в пепельнице и тут же потянулся за новой: снова чиркнула спичка."

"— Возможно, никакого, а возможно, и самое прямое, — вместо Мещерского ответил Сидоров. Во время этой отвлеченной беседы он ерзал как на сковородке: ему, видимо, не терпелось перейти к самой сути.

— Агахан, скажите, пожалуйста, а вам приходилось присутствовать на погребальных церемониях зартошти? — продолжил Мещерский.

— Несколько раз был.

— На вас они произвели впечатление?

— Ну, относительное. Сейчас, прожив столько лет в вашей стране, я, наверное, поразился бы больше, а в юности все казалось естественным.

— Ведь парсы не предают покойников земле, так? — Мещерский говорил медленно. — Дабы не осквернять великие божественные стихии — огонь, землю и воду, — мертвое тело не сжигают, не хоронят, не опускают в реку, а после прочтения псалмов из «Авесты» относят на кладбище (если это только можно назвать кладбищем), кладут на специальный глиняный колодец с решеткой и оставляют на съедение стервятникам. Я не ошибаюсь, Агахан?

— Похороны — сложный ритуал. Но в общих чертах вы правы. Плоть — прибежище страстей и земного зла — съедают птицы: грифы, вороны. Кости проваливаются сквозь решетку в колодец смерти. Таким образом земля остается неоскверненной.

После того как Файруз сказал это, в комнате повисла гнетущая тишина. И нарушил ее Кравченко:

— Скажите, а просто оставить мертвеца на земле — это грех для настоящего парса.

— Да. Земля ему такого не простит. — Голос Файруза был спокойным. — Земля это суть природы, а природу нельзя оскорблять. Ее дух отомстит.

— Но вы же материалист, Агахан, марксизм вон изучали, неужели вы верите…

— Во что я верю — мое личное дело. — Но он тут же попытался загладить резкость ответа:

— Извините, Вадим, я просто хотел сказать, что в жизни все меняется и с возрастом начинаешь понимать, что.., что ничего не понимаешь. Словно всему надо учиться заново. И тогда вера твоих предков указывает тебе путь. Разве в вашей стране сейчас не так обстоят дела?

— А теперь я объясню вам, Агахан, почему мы вам устроили этот маленький публичный допрос. — Мещерский снова взял бразды беседы в свои руки. — Человек вы умный, так что будем с вами откровенны. Дело в том, что труп Андрея Шипова был найден нами на решетке артезианского колодца. Тело положили туда, сориентировав головой к востоку. — (Мещерский сознательно опустил детали о том, что тело Сопрано не возложили, а пытались втащить на колодец, и что обнаружили его уже на земле, сползшим вниз. Ему казалось, что в беседе с Файрузом упоминать этого пока не надо. Если убийца он — то дойдет черед и до этих подробностей, а пока…) Иранец замер.