По темной стороне

Кто-то, неразборчиво ругаясь, полез на кровать, вздумав хватать меня за ноги, но после того, как получил пяткой по носу, резко передумал ко мне приставать. Всем своим новым и внезапно появившимся гардеробом клянусь, я слышала влажный хруст, с которым чей-то нос съехал набок. И так ему и надо.

Рукоять ножа я нащупала как раз в тот момент, как один из мужиков, ухватив меня за плечо, резко перевернул на спину, и обзавестись оружием я просто не успела: оно так несправедливо выскользнуло из моих пальцев.

– Мужик, я тебя запомнила, – прошипела зло, прямо в сосредоточенную морду лысого. Откуда в моей комнате сектанты? Как они сюда попали? Чем Раяр вообще занимается, пока меня тут похищают? Сейчас это было неважно.

Я просто радовалась, что свет на ночь все же не до конца выключаю и могу видеть то, что творится вокруг.

А вокруг творилось сплошное безобразие. Мочалок моих притесняли, меня пытались вытащить из кровати, а у окна, со странной штуковиной в руках, стоял местами обтатуированный и следил за происходящим.

Бося вывернулся, успешно проскочил между двумя сектантами и набросился на того, которого я запомнила.

Мужик взвыл не своим голосом, задергался, свалился на кровать рядом со мной, стараясь сорвать со своей лысой головы взбесившуюся мочалку, а я получила свободу, чем и воспользовалась. Следующий сектант, полезший ко мне с протянутыми руками, получил неловкий, но удачный удар столовым ножом в плечо, взвыл от боли и отшатнулся. Вторым пострадал тот, которому от меня уже досталось пяткой в нос. Ухватив меня за ногу, он чуть не лишился руки. Кисть, по крайней мере, я ему взрезала знатно.

И все бы хорошо, наши, кажется, побеждали, но лысых было семь человек, а я одна.

Бося тоненько взвизгнул. Жалобно так, совсем не воинственно.

А этот хмырь, рожу которого моя мочалка основательно исполосовала, с гадкой ухмылкой отшвырнул обмякшее мохнатое тельце в сторону. Хмырь сжимал в руках тонкий костяной клинок, чем-то очень похожий на тот, которым себя убила жрица светлых, только этот был весь какой-то черный, будто обожженный.

Не сразу до меня дошло, что обожженный он из-за Босеньки, который сейчас валялся на полу и тоненько тренькал.

– Госпожа будет довольна, – оскалился урод со свернутым носом, – сильное тело.

С кровати я свалилась, больно ударившись спиной, страшно извернулась, расслышав злорадный хруст суставов, и одним невероятным броском добралась до столика, на котором оставила амулет.

Если кто-то из сектантов и догадался о цели моих акробатических трюков, то помешать уже не успел.

Амулет был зажат в моей руке.

Я не спрашивала у Делмара, почувствует ли мои эмоции тот, кого я позову, будет ли он знать, что произошло, и сейчас очень боялась, что Раяр просто отмахнется от меня.

Не отмахнулся.