Темное солнце

Мадленка потянулась, отошла в сторонку справить нужду, мимоходом удивилась тому, до чего неудобно это делать в мужском платье, после чего воздала хвалу Богу, что она еще цела и невредима, села на камень и стала размышлять.

Вчера их караван успел отъехать довольно далеко от дома, однако не настолько, чтобы невозможно было вернуться туда пешком. Соображение это чрезвычайно подбодрило Мадленку. Правда, она не была уверена в том, что ей известна обратная дорога — ведь они все же ехали не менее часа и вдобавок несколько раз сворачивали, но Мадленке так сильно хотелось вернуться, что она с ходу отмела это возражение как несущественное.

К тому же, раз Михал вчера не пришел обратно, родители наверняка должны были послать на его поиски людей, так что не исключено, что она вскоре встретит кого-то из своих, Тут Мадленка похолодела, потому что в голову ей пришло нечто совершенно убийственное.

Хорошо, однако, если это окажутся именно свои; ну а, допустим, ежели она, не приведи бог, наткнется на тех? Она ведь даже не знает, как выглядят ее враги. Дед рассказывал, что разбойники часто притворяются купцами и другими честными людьми. Попробуй-ка раскуси их, окаянных нехристей!

— Да ведь я знаю их! — вскричала Мадленка в возбуждении, широко распахнув глаза. — Это не разбойники! Это крестоносцы!"

"Ну конечно же! Разве обыкновенные грабители, какими бы жадными до добычи они ни были, стали им убивать всех, да впридачу привязывать мальчишку к дубу и расстреливать его с такой жестокостью? На такое способны только крестоносцы, а ведь совсем недалеко, в каком-то дне пути отсюда, их замок Торн, а еще выше по течению Вислы ощетинилась башнями в небо их главная резиденция, кровавый замок Мариенбург, он же в просторечии Мальборк.

Ведь хоть одиннадцать лет назад и разгромили их несметные полчища при Грюнвальде, псы-рыцари до сих пор держатся здесь, вгрызлись зубами в эту землю и не отпускают ее. Когда-то были они грозные и несгибаемые, а теперь стали кроткие и уступчивые и не лают повода напасть на себя. Коварны же эти крестоносцы, рыцари ордена Тевтонского! И ничего, кроме плохого, ни один поляк от них не видел.

— Ничего, — решила Мадленка, — главное — не попадаться им на глаза. А еще лучше — вообще никому; ведь в наше время не знаешь, кто тебе друг, а кто враг.

Последнее выражение принадлежало деду, который частенько повторял его, но Мадленка возгордилась этими словами так, словно они были придуманы ею одной. Тут взгляд ее упал на курган, вокруг которого крутилось маленькое животное вроде енота, и Мадленка помрачнела.

Она шикнула на зверька, который немедленно исчез, нарвала простенький букетик цветов и положила его к подножию креста, потом, не удержавшись, коснулась камней рукою.

— Прощай, Михал, — сказала она негромко.