Темная сторона души

Вероника с каким-то отчаянием посмотрела на Машу и оставила ободок плавать в остатках супа и рагу.

– Машенька, – проговорила она, ежась, хотя было тепло, – Машенька, милая, что же мне теперь делать?

В ее голосе звучала такая растерянность, и вся Вероника с падающей на лоб белой прядью, съежившаяся посреди комнаты, казалась такой жалкой, что Машу охватила злость.

– Делать надо Мите, – жестко ответила она. – А тебе – перестать быть принцессой, взять себя в руки и не закатывать истерики без повода. Можешь, кстати, поучиться у собственной дочери. С Митей все будет хорошо, просто нужно пройти некоторые неприятные процедуры. – Маша не вслушивалась в то, что говорит, зная, что интонация важнее слов. – А вот ты должна подавать пример и Димке, и Ирине. Ты просто не имеешь права быть слабой и блеять, как овца: «Ах, что мне делать, что мне делать!»

Ее во всех отношениях правильная речь должна была принести свои плоды. Вероника должна была устыдиться, взять себя в руки и заняться домашними делами. Но вместо этого она села на стул, обхватила голову руками, совсем как ее сын пять минут назад, и заплакала почти так же, как он – отчаянно и горько. Только тихо-тихо, уткнувшись носом в брошенную Митей пляжную подстилку, которую дети так и не повесили сушиться.

Глава 10

Катерина Балукова из окна следила за машиной. Сзади негромко скрипнула дверь, раздались тяжелые шаги.

– Чего интересного разглядела? – спросил Алексей Георгиевич, подходя к ней.

– Убийцу поймали, Алексей Георгич, – живо ответила Катерина. – В тюрьму повезли.

– Поймали? – искренне удивился тесть. – Быстро, однако! И кто ж он?

– А зять ее, убитой-то. Не зря она все жаловалась, что нет ей с ним жизни. Вот и не стало.

Алексей Георгиевич качнул головой, подошел к буфету и достал оттуда чекушку водки и стопку. Ловко налил, не пролив ни капли, опрокинул в рот и словно присосался на секунду к краю стопки.

– Уф, – выдохнул он, завинчивая пробку. – Хороша, сволочь! А ты, Катька, впустую-то лучше не глазей.

– А что сделать? – послушно спросила Катерина.

– Сделать? – задумался Алексей Георгиевич. – Будто дел мало… Разогрей ужин, пожалуй. Пораньше сегодня поедим. Галина занята, все Ваську твою нянчит.

Катерина кивнула и скользнула мимо тестя. Проводив ее взглядом, Алексей Георгиевич покосился в окно, за которым оседала пыль от машины, и вышел из комнаты.

Вместо того чтобы остаться на кухне, Катерина Балукова дождалась, пока тесть уйдет на огород, и вышла за ним следом. Но пошла не за зеленью для супа, а завернула в сарай, где Балуковы хранили весь свой огородно-садовый и прочий инвентарь. Прикрыла за собой дверь, постояла минуту в темноте, дожидаясь, пока привыкнут глаза.