Темная сторона души

Поколебавшись секунду, он поднялся по ступенькам и открыл дверь на веранду.

Маленькая худенькая Вероника сидела за столом спиной к нему, и плечи ее содрогались в рыданиях. Светлые волосы рассыпались по плечам некрасивыми, спутавшимися прядями. Маша наклонилась к ней в неуклюжей попытке обнять, и Сергей услышал окончание фразы – «…ничего не случится!».

Голос Маши звучал мягко, просительно.

– Вероника, милая, ну что же ты расклеилась! Я понимаю, Митю арестовали, и это кажется очень страшным. Но ведь арест – на очень короткое время, пока все выясняется. Не плачь, пожалуйста!

Бабкин услышал, что голос у самой Маши задрожал, и понял, что сейчас и она расплачется. Видимо, поняла и Вероника, потому что плакать прекратила и подняла на Машу покрасневшие глаза.

– Машенька, неужели ты думаешь, что я из-за этого плачу? – тоскливо спросила она, и Маша растерянно промолчала в ответ. – Только из-за того, что Митю заподозрили…. Да нет же, все силы бы собрала, никогда детям слабости бы не показала!

– Тогда… почему же? – тихо спросила Маша.

Вероника помолчала, и Бабкин, не видя ее лица, был уверен, что по нему текут слезы. Она молчала, не в силах произнести то, чего так боялась и отчего плакала сама.

– Не договаривались мы выгораживать его, – наконец с безысходностью в голосе продолжила она. – Маша, ты понимаешь? Он ушел, принес фотоаппарат, а потом мы вернулись – а Юля мертвая. Убитая. Ни о чем мы не договаривались, ни с Димкой, ни с Ириной! Каждый из нас сказал, что Митя все время с нами был… – голос ее прервался, – потому что… потому что мы не знаем, – закончила она шепотом.

– Что – не знаете?

– Да что не Митя ее убил! – с неожиданной силой выкрикнула Вероника и ударила сжатым кулаком по столу так, что зазвенела посуда на полках. – Машенька, ведь он ненавидел ее, ты же сама все видела! Она с дочерью его ссорила, со мной, перед сыном оскорбляла! Так теперь скажи мне, скажи – ты знаешь, что Митя этого не делал? Я – не знаю! Муж – родной, любимый, все для него сделаю, жизнь отдам, а вдруг это он… вдруг он – убийца? Как тогда жить с этим, а?! Это же я настояла, чтобы взяли мы ее в дом, чтобы не умерла она на улице, в нищете. Неужели… Митя… из-за меня и детей…

– Вероника, милая моя… – пролепетала Маша.

– Она мне сказала, – выдохнула Вероника, – что самый темный час мой впереди. А я ей не поверила! Зря, зря… Вот он, Машенька, вот он – мой самый темный час. И Димка думает, что это папа Юлю убил. И Ирина, наверное, тоже. А я не знаю. И не хочу верить – и само что-то внутри нашептывает: хотел убить, ради вас хотел навсегда избавиться от нее. – Она застонала, и у Маши сжалось сердце. – Против бед, которые снаружи, Маша, можно защититься – ты сама знаешь, нам с Митей не раз приходилось тяжело.