Телохранитель. Мы под запретом (СИ)

Я тебе просто уебу сейчас и все закончится. Атмосфера накаляется, и Света осторожно кладет мне руку на ногу, сжимая совсем легонько, но током бьет нехило, вольтаж лупит за триста. Вот только не надо сейчас воздействовать на меня через касания, Света, я отвлекаюсь, но не настолько, чтобы забыть ушлепка, что сидит передо мной и нагло зыркает в твою сторону.

Перевожу нечитаемый взгляд на свою девочку, считывая в ее глазах мольбу. Нет. Я не буду молчать. Нет. Даже если ты просто уведешь меня сейчас. Сжимая руку в кулак, тяжело дышу, и это видно ей, отчего губы девчонки слегка дрожат. Не бойся. Ты точно можешь не переживать.

Маленькие пальчики опускаются на руку, водят по кулаку, даря тепло, но прямой взгляд словно обдает холодом, разочаровываясь в моей реакции. Вот такой я. Без вариантов.

—Воу, ребята, хорош мериться своими кабачками. Мы поняли, что они у вас просто ЖЕСТЬ какие большие, хотя мне кажется, что главнее все же толщина. ТАК, НЕСИТЕ МНЕ ШТАНГЕНЦИРКУЛЬ. Ну а если серьезно: вообще-то у нашего друга сегодня ДРшка! Вот и пьем мы за это, да? —Ася внезапно верезжит, поднимаясь с места вместе с очередным бокалом разноцветной жидкости. Как ее еще не унесло? Даже меня бы унесло, наверное.

Тебя и так уносит, без выпивки.

—Да, пацаны, а ну брейк, нормально сидим же, — вставляет пять копеек Бодя, пока я, не моргая всматриваюсь в напряженное лицо Светлячка.

Пьем за здоровье именинника, за счастье и удачу. Пьют они, пока я впитываю в себя касания Светы. До тех пор, пока ее рука на мне — я готов тут сидеть до скончания гребанного века.

—Женя у нас просто плохо переносит шутки в сторону своей подопечной, так что ты не шути, —дружбан ее тоже вставляет свое очень важное мнение, чем пздц как бесит меня.

—Подопечной?

—Женя мой телохранитель, — Света бегло посматривает на меня и возвращает внимание новенькому, но руку оставляет на моем бедре, не двигая ею и не предпринимая никаких попыток к тому, чтобы сжать или как-то иначе обозначит свое присутствие. Как мне теперь дышать? Я четко понимаю, что по бедру разливается лава, сжигая мне кожу до кости в том месте, где мы соприкасаемся.

Раздвинув ноги, сажусь так, словно у меня дубина с метр между ног, но так я хотя бы касаюсь еще и обворожительных ног.

Закипаю одновременно от гнева и от возбуждения.

Бритый под троечку мажор присвистывает на слова о «телохранителе», снова окидывая Свету теперь уже оценивающим взглядом. Может ему темную сделать? Пусть сидит как искусанный в лицо пчеловод.

—Очень важная персона, да?

—У нас семейные проблемы, это вынужденно, —Яна вмешивается, не давая лишних подробностей, пока я молчу. Потому что если сейчас начну говорить — мы закончим пиздеть в травме, у него будет сломана челюсть, так что за мной то самое последнее слово.