Телохранитель. Мы под запретом (СИ)

—А я может не твоим хочу быть, — голова придурка скашивается на Свету, и я машинально кладу руку на спинку дивана, задевая пальцами плечо своей девочки. Это, конечно, не ускользает от внимания ловеласа. Глаза в глаза. Выстрел.

Я тебе кадык вырву, мудак.

****************************************************************************************************************************************************************

—Ребят, с меня выпивка, — говорит он властно, словно для него мелочь, а так по-хорошему на столе стоит «Кристалл», который подарили наверняка Исаевы-Беловы. Яна хоть и не пьет, но от папы выучилась — выпивка всегда хороший аттрибутив.

Меня бесит, как новенький смотрит на Свету, склоняя голову на бок. Бесит, как он садится напротив нас, пронзая игривым взглядом. Бесит, когда она его слушает, пока этот мелкий начинает перечислять свои заслуги и достоинства. Меня бесит все от начала и до конца, во рту разливается ядом горечь из сожалений и ревности.

Да, ревную. Да, бешусь. Да, хочу его прикопать. Да, мне голову срывает, что ОНА участвует в разговоре и дает ему обширные ответы на все, о чем он ее спрашивает. Какого хера? Понравился? Возможно, упоротыш смазлив, но не до приторности, а там хер его знает, я в предпочтениях девушек не разбираюсь.

—Я переводчик, — открыто заявляет Света, откидываясь на спинку дивана навстречу моей руке, лежащей аккурат на том же месте, посылая негласные сигналы. Это действует на меня сродни морфину для смертельного больного пациента. Мягкие волосы воздушным облаком ласкают руку, рождая во мне что-то нездорово-одержимое, что-то, способное причинить боль, если у меня отобрать подобную близость.

—Да, и палец ей в рот не клади."

"—Да кто палец-то вздумал бы такой девушке в рот класть? — тянет лыбу, прикусывая нижнюю губу идеальным рядом белых зубом. Ублюдок. Давай пошути еще, что ты вместо пальца бы мог предложить, и можешь уже писать завещание. Хотя нет, до него просто не дойдет!

В осадок выпадаю моментально. Дергаюсь и одним напором машинально упираюсь руками в стол.

—А ты шутник, да? Юморист прямо, — цежу злобно, полыхая изнутри. Языки пламени оставляют в душе выжженную землю.

Он поворачивает голову на меня и кивает:

—Ну тип того, а ты у нас кто? Не представился. Так и не понять, батя, что ли, или брат красотки Светы? — играя мышцами грудной клетки, он макает меня в болото почти мастерски. Были бы мы тут одни…

—Я твой приговор, — роняю с тяжестью бетонной плиты, упавшей на голову этому уебку, надавившему дважды на больной мозоль.

—Хм, прикольно, так меня не судят вроде, — вскидывает брови, рисуя на морде игривое выражение лица. Бабам такое нравится и парни такие нравятся, да? Вот прямо такие? Адски бесяче-наглые.

—А я без суда и следствия.

—Судилка не выросла еще. Таких как я не сажают, зато я сажаю. И кладу мордой в пол на работе очень много и часто.