Телохранитель для дочери генерала драконов

И теперь смотрела на своего спасителя огромными глазами, не зная, чего от него и ждать.

— И что же это за такое деяние страшное? — Руни прищурился. Он явно ждал ответа.

— Я никого не убила, честно, — попыталась увильнуть. — Это... это был обман, но он имел последствия. В первую очередь для меня.

— От жениха сбежала? — Руни приподнял бровь.

Я возмущенно выдохнула.

— Да какой жених! Продать хотели во временное пользование. Перевертышу, кстати. Только вот у вас связь истинных сильна, а я — орина слабая очень и кровь не слышу. Так что да, со мной можно играть в любовь, пока единственная на горизонте не замаячит, а потом аккуратненько сослать в храм, обвинив, ну, например, в измене. Чего бы и нет. Я уже видела это раз, Руни, а память у меня очень хорошая.

Он сглотнул и опустил голову. Подумав о чем-то, снова поднял на меня взгляд.

— Почему ты полагаешь, что именно продать, Касси? Ведь, может, любит тебя жених..."

"— Перестань, — резко оборвала я его речи. — Чтобы оборотень или дракон ощутил свою пару, он должен, ну, хотя бы быть знакомым с ней. Хоть раз поговорить, постоять рядом. Ну чего я тебе рассказываю. А я знать не знаю этого нареченного. В лицо не видела, и лишь раз побывала с ним на одной площади, но на столь далеком расстоянии, что он и не заметил того. Да и я в лицо ему не заглядывала.

— Почему не смотрела? — вопрос Руни оказался простым, но столь неожиданным, что я пожала плечами.

— А зачем вообще мужчинам заглядывать в лицо? — положив руку на голову Руньярдику, я принялась чесать его за ушком.

— Найти истинного, например? — Руни придвинулся ко мне ближе и, протянув ладонь, провел ею по спине нашего пушистого друга.

— А кто сказал, что истинный тот окажется хорошим человеком? А что, если жестокий мерзавец, который и на любовь-то не будет способен? Его зверю захочется размножаться. Он выберет самку. А мне дальше жить и терпеть? Мучиться и осознавать, что выхода нет. Вот уж не нужно мне такое счастье... Ты единственный за многие годы, кому я в лицо посмотрела.

Его ладонь поднялась выше и накрыла мою.

— Касси, так что же ты сделала такого страшного, что теперь не можешь вернуться домой?

Поджав губы, я хотела отмолчаться. Но он ведь спас меня и вез в свой дом. И, наверное, он имел право знать, с кем связывается.

— Подделала документы, Руни. Очень важные. Не дала отцу продать сестру как невесту. Она такая же слабая, как и я. Я заняла ее место. Меня везли в пустыню, как овцу, продемонстрировать местным аталам. Вдруг приглянусь как утроба. А еще... — я больно прикусила нижнюю губу. — Я сожгла приказ. В нем меня отдавали чужаку. Как жену. И я представляю, как он зол. Мне после этого не жить. Это прямое оскорбление. Неповиновение. Отец... Он просто... Он меня убьет, Руни. Одной пощечиной, как обычно, не отделаюсь. Он меня просто убьет.