Я тебя верну

Раисе по фигу, что я бизнесмен и что у меня только машин на полсотни миллионов. Раньше она могла меня семилетнего из кухни веником выгнать, сейчас не заржавеет наорать. Я ей прощаю, честно говоря, намного больше, чем матери. Наверное, потому ей первой и звоню.

Услышав меня, Раиса замолкает. Я тоже молчу. Эта тишина противнее лезвия, что царапает по металлу. Мозг кипит. Надо поспать, но пока не получается.

Херово все вышло. Согласен.

— Женился же, — говорю тише. — Марина решила, что от нее ребенок мне не нужен. И растила сама.

От Раисы ни ползвука. Произношу бодрее:

— Я видел ее вчера и сегодня. Девочку эту.

— Бог ты мой! И как она? Понравилась тебе?

— Разве ребенок может не нравиться?

Раиса прочищает горло. Становится некомфортно. Мы с ней думаем о моем отце.

— Она крутая, — говорю я. — А внешне... Светленькая. Голубоглазая. Мелкая правда — кажется, одной ладонью могу обхватить. — Потом добавляю: — Но вроде бы аппетит хороший. Могу фотографию прислать. А, и зовут Мирославой. Мирой. Так что если ты надумала помирать, то больше не обвиняй меня, что не увидела моих детей.

— Так нельзя помирать, получается. Посмотреть сначала надо на доченьку твою! Неужели у нас будет девочка! У меня сын, вы с Родионом... А тут девочка! Ты ее привезешь? Когда? Булочек бы ей напекла. Ты скажи, когда привезешь. Мне ж надо... подготовиться как-то. Данил, нужно комнату сделать! Дом обезопасить. Опасное всё переложить... Ай! — Раиса громко ахает. — Данил... А как же Злата? Она уже знает? Что же теперь будет?! Бедная Златочка!

А хер поймешь, что будет. Иначе. Когда жизнь сталкивает меня с Кузнецовой, легко никто не отделывается. Марина... Не хулиганка она больше. Я любил ее светлой доброй девушкой и больше всего боялся, что жизнь по ней прокатится и поменяет ее. Суть ее поменяет. Так и случилось.

То, что она рассказала, я никогда не забуду. Фантазия нарисовала и раскаленными щипцами навсегда запечатлела в памяти образ перепуганной до смерти замерзшей девчонки, которая босиком бежит по улице в ноябре. Будучи еще и беременной. От меня. Девчонки, которую я в то время любил больше жизни. И которой бы колени целовал за новость о ребенке.

Раньше.

Напрягаюсь.

Такое бесследно не проходит. Марина изменилась до неузнаваемости.

Я вижу того, кто мне нужен, поэтому быстро прощаюсь с Раисой. Обещаю прислать фотографию и рассказать подробнее. Позже.

Яшин-младший выходит из гостиницы и уверенной беззаботной походкой направляется в сторону «Мечты». Чтобы провести день с Мариной и... моей голубоглазой дочерью. Которая меня боится. И которая родилась, несмотря ни на что.

Марина Кузнецова, твою ж мать!

Я поднимаю руку, обозначая себя в толпе.

Глава 20

Данил

Алексей Яшин останавливается, раздраженно прищуривается. Направляется в мою сторону.

— Привет.