Я тебя верну

Когда отец в очередной раз обозвал меня ублюдком и вышвырнул, наконец, из дома, я ушел, хлопнув дверью, и ни разу за следующие десять лет не поздравил Раису с днем рождения, не говоря уж про Рождество и Пасху. Я был той еще неблагодарной сволочью, признаю.

Потом отец умер, я вернулся за наследством, и мы с Раисой помирились. Недавно она приболела и решила, что с нее довольно. Пора помирать. Две недели с постели не встает, с врачами общается напряженно. Устала она будто бы. А как помочь — попробуй разберись. Все разговоры о том, где ее хоронить и как отпевать.

— Данил, потихоньку. Жива пока, что еще нужно? Ты когда возвращаешься? Сегодня? Поэтому звонишь? У меня ничего не готово! Сил нет, пошевелиться не могу.

— Нет, увы. В Москве дела. Надеюсь, через неделю.

— Через неделю! О-хо-хо. Если доживу, увидимся, — отвечает Раиса со вздохом. — Если нет, то ты знаешь, что делать. Я все тебе объяснила. И не раз, заметь.

— Помню. Но погоди пока отчаливать на тот свет. Новости есть.

Паузу делаю. Странное чувство. Как будто волнуюсь. Наверное, когда ты узнаёшь, что скоро станешь отцом, начинаешь хвастаться друзьям и родственникам. Так делают мои приятели, вспомнить хотя бы Павла: последние два месяца его не заткнуть. В моем же случае эмоции смешанные. Люди не хвалятся тем, что у них есть дети, которых от них скрывали.

Не хвалятся внебрачными детьми.

И тем не менее меня распирает.

— Так это разве от меня зависит? Как суждено. И никакие новости не помогут, — бормочет Раиса.

— Ты сидишь?

— Лежу я, Данил. Куда там!

Слышу свой собственный голос:

— Я вчера узнал, что у меня дочка подрастает. Ей примерно два с половиной года.

И сам дыхание задерживаю.

Раиса в ответ молчит. Потом настороженно переспрашивает:

— Кто подрастает? Не расслышала.

Я смеюсь. Громко. Немного нервно.

— Со слухом у тебя все в порядке, не прикидывайся. Дочка у меня есть.

Второй раз произнести эту фразу чуть проще. И даже будто привычнее. Хотя пульс продолжает ускоряться. Идея чужеродная. Мысль непривычная. Я каждый раз усилие делаю, чтобы осознать.

— На конференции встретился с Мариной Кузнецовой. Помнишь такую? Наверное, нет."

"— Помню, кто ж Марину Кузнецову на хуторе не помнит? Важная вся из себя, прикатила на свадьбу на машине, которую ты ей подарил. Спасибо, что не к загсу! Потом только ее остаток вечера и обсуждали.

— Да. Это та самая Марина. Вот она девочку родила. Мою.

Раиса делает громкий вздох, и я невольно улыбаюсь шире. А потом случается нечто непонятное. Раиса начинает тараторить. Возмущения вырываются из едва живой старушки как из пулемета:

— И ты не рассказывал! Все эти годы я просила у тебя внуков, и ты молчал! Да что же ты такой бессовестный! Видеть тебя не хочу! Я еще на той неделе могла умереть!

— Я не знал, — едва успеваю вставить слово.