Моя ревность тебя погубит (СИ)

Она запрокидывает голову, а одна её рука беспокойно ложится на грудь. Господи, в этом открытом платье так хорошо видны её небольшие, но невероятные формы. Одной рукой я обнимаю её за талию, а вторую тоже кладу на её грудь и немного приспускаю ткань платья, обнажая для себя её грудь в нежно- прозрачном бюстгальтере с кружевами.

Боже, моя девочка, просто нахрена, просто что ты со мной делаешь, мне даже самому страшно. Всё это время, все эти семь или восемь месяцев, я не видел её настолько открытой, сексуальной, в моей руках. И это хорошо, потому что сейчас я не представляю, как мне справиться с этим.

— Что ты делаешь со мной? — рычу я, сжимая её одну её грудь так крепко, что она пищит в моих руках. Она пытается отползти назад, но моя рука на её талии не даёт ей этого сделать. Я могу держать её одной рукой. Я могу держать её одной рукой так, что она даже не двинется, настолько она лёгкая, мягкая, слабая.

— Н-ничего. Разве я что-то делаю? — она дрожит и заикается. И я ненавижу себя за то, что сначала это похоже на страх.

— Ты ведь не боишься меня, правда?

— Нет, нет, — говорит она, и оба раза чётко, так, чтобы не закрались сомнения.

— Хорошо, потому что я никогда не причиню тебе боль, не сделаю что-либо, что не понравится тебе.

— Я знаю, но… Мне нравится то, что ты со мной делаешь. Сейчас я чувствую себя нужной.

— Ты всегда нужна, Полина. Ты всегда нужна мне.

Она снова принимает мой поцелуй, когда я продолжаю мять её нежную грудь через лифчик. Даже через ткань, на ощупь её сосок затвердевает настолько, что я теряю контроль, играясь с ним тремя пальцами."

"Меня затягивает водоворот из мыслей, когда я понимаю, что кто-то смотрит на неё. Одно движение, как я сейчас сделал, и её платье спадёт вниз, обнажая всю эту прелесть, которую никто, блять, не должен видеть. Никто, кроме меня.

Я не думал, что она настолько чувствительна к словам. А теперь я вижу, насколько она чувствительна к тактильности. Её тело буквально трясётся от того, что я играюсь с её грудью. От того, что я держу её и позволяю себе тронуть её там, где мне не следует.

— Стас, — жалостливо пищит она, в уголках её глаз собирается влага. Видя это, я успокаиваю свой чёртов животный инстинкт и притягиваю её к себе, обнимая. Она дрожит и трясётся, сжимая ткань моей рубашки на груди и руках.

— Прости…

— Нет, всё хорошо. Это всё от эмоций, правда.

— Всё равно мне не стоит пока что распускать свои руки.

— Даже если я хочу, чтобы ты распускал свои руки?

— Даже если, милая, — улыбаюсь я.

Успокоившись, я помогаю поправить ей платье. Вскоре она достаёт из рюкзака прозрачный контейнер, в котором аккуратно выложены пряники, и протягивает мне. Я ненавижу сладкое и из всего сладкого пряники я ненавижу больше всего, но я беру один и откусываю немного.