Моя ревность тебя погубит (СИ)

Я не могу насытиться её присутствием в своей голове, её телом в своих руках сейчас и даже не могу представить, что будет, когда я заявляю на неё свои права физически.

— Полина? — спрашиваю я, когда она безмолвно хныкает. Её разговор о пряниках уходит на второй план. Она тяжело дышит, словно ей не хватает воздуха, а моя крепкая хватка на её теле вовсе не помогает, а даже наоборот. Она настолько красная, что я дотрагиваюсь большим пальцем до её щеки, она просто горит. — Всё хорошо, малыш?

— Нет, — тихо отвечает она, продолжая хвататься за мои бицепсы через ткань рубашки. Она такая крохотная на фоне меня, миниатюрная. И она выглядит так, будто я довёл её. Я сделал это. — Мне кажется, нет.

Пальцами я прохожу по её позвоночнику, видя, как она нервно ёрзает на моём рабочем столе. Блять, это зрелище просто выворачивает меня наизнанку, заставляя член затверденеть в штанах.

Чёрт, это просто невыносимо. Я не могу трахнуть кого-то другого, потому что Полина — всё, о чём я могу думать. И я не могу сделать это с ней сейчас, с семнадцатилетней девочкой. Я сделал слишком много дерьма в своей жизни, раз сейчас испытываю на себе подобную каторгу.

— Что произошло только что, — это должно быть вопросом, но звучит как требование — требование сказать мне.

— Я не могу сказать, — она поднимает на меня глаза и это, блять, лишнее, потому что её искушающий, вялый, бессильный взгляд просто сводит меня с ума, заставляя подбородок дрожать от тика.

— Скажи мне, малыш. Скажи мне это.

— Ты знаешь. Ты понимаешь.

— Я знаю. Я понимаю. И хочу, чтобы ты сказала мне это.

Вдыхая сладкий аромат её тела, будто она только-только приняла душ с клубничным гелем для душа, я наклоняюсь к ней ещё ближе. На её лбу испарина, она не может смотреть на меня дольше, чем несколько секунд.

— Полина, — твёрдо повторяю я и она чуть ли не подпрыгивает на месте от резкости моего тона.

— По-моему, я… Да, я только что кончила, Стас.

Эти нескольких слов затуманивают остаток моего разума. Блять, да, я сделал это, я довёл её, просто сказав, что она моя. Моя девочка. Моя принцесса. Моя во всех смыслах, всегда, везде, душой, телом, даже если я ещё не заявил на неё свои права. Она моя, а я одержимый, зависимый, ненормальный.

Моя ладонь ложится сзади, на её шею, я притягиваю её к себе, жадно, ненасытно целуя. Она не успевает за моим темпом, потому что её признание превратило меня в дикого зверя. Мне стоит опомниться, но только после того, как я насыщусь этими губами.

— Ты сделала это, моя девочка. Ты настолько чувствительна, — хриплю я, губами спускаясь к её шее. Она не перестаёт хныкать и ёрзать так, словно готова повторить то, что сделала. — Кажется, мы нашли способ, как мне не очернить тебя до твоего совершеннолетия, но при этом доставлять тебе удовольствие.