Я тебя заберу

«О, привет, пропажа!» — приходит через минуту.

«Как Савойский? Не сильно орал, что меня нет?» — пользуясь тем, что главный новостной канал на связи, решаю выяснить масштаб трагедии.

«Он сегодня орет на всех. Уже час. Поражаюсь, как не охрип».

«Понятно. Очередной Меркурий. Ретроградный». — Нервно сглатываю, представляя, какая головомойка ждет меня в центре.

«О тебе он, кстати, и не вспомнил! Даже не спросил, где ты!» — вдруг добавляет Галина Михайловна.

Не зная, что и подумать, я кошусь на Шаталова. Он легко мог закрыть рот своей «шестерке». Не удивлюсь, если так и было. Но новое сообщение заставляет отказаться от этой версии.

«По твою душу Кравцов приходил. Вот он орал!!!» — с несколькими восклицательными знаками пишет Галина Михайловна.

«А что-то конкретное говорил?»

«Поток вопросов и междометий!» — сообщает моя собеседница.

Спустя несколько секунд, когда я решаю, что разговор закончен, приходит продолжение:

«Говорят, Кравцов с женой поругался. То ли разводятся, то ли просто кризис. Уже неделю наш Николай Степанович живет отдельно на съемной квартире. И, судя по зареванному лицу Верочки, дело не в ней».

От этой новости руки вздрагивают, а во рту становится горько. Коля говорил, что разведется с женой. И сразу после нашего разрыва, когда еще верил, что я куплюсь на его сказки. И месяц назад, во время очередного обострения кобелиной болезни.

Мне это, конечно, не было нужно и даром. Сейчас же...

Чтобы Марк случайно не прочитал последнюю строчку в переписке, быстро блокирую телефон и бросаю его в сумочку.

Ни в прошлом, ни в настоящем я не давала Шаталову ни единого повода для ревности. Даже не смотрела в сторону других мужчин. Но проверять, насколько хорошо этот бульдозер будет выглядеть в образе Отелло, почему-то не хочется.

***Несмотря на рассказы Галины Михайловны, клиника встречает тишиной. Возле ресепшена не слышно никаких криков. Верочка смотрит исключительно в монитор.

До первой пациентки еще полчаса. Идеальное время, чтобы выпить кофе. Однако, не желая искушать судьбу, я прохожу мимо кабинета Савойского и ординаторской.

Сменив обувь, надеваю рабочий халат и иду к окну, чтобы взглянуть на парковку. Но только сдвигаю в сторону вертикальные жалюзи, как за спиной без стука распахивается дверь.

Что это не Шаталов, я понимаю еще до того, как оборачиваюсь.

— Доброе утро, Николай Степанович. — Ежусь от взгляда Кравцова.

Последнюю неделю мы каким-то чудом умудрялись избегать друг друга. Я приезжала перед приемами и уезжала сразу после них. Редко заглядывала в ординаторскую и почти не высовывала носа из кабинета.

Для меня это был непростой период. Но, похоже, для Кравцова он оказался еще хуже.

Коля выглядит как после жесткой попойки.