Я тебя заберу

Охрана знает, как следует действовать. Воспитательная поездка на склад способна кому угодно вернуть голову на место. Но Кравцов совершил фатальную ошибку. Он попытался изнасиловать не какую-то незнакомую мне женщину, а Лизу. Такое не прощаю.

— Ну что. — Закатываю рукава. — Поучимся просить прощения? Начинай!

Я сам заставляю его выпрямиться, встряхиваю, приводя в чувство. И бью.

Вначале обрабатываю лицо. Качественно! Чтобы минимум пару недель каждое зеркало напоминало, какой он придурок. Потом работаю по корпусу.

Дико хочется спустить пар — позволить мудаку хотя бы коснуться меня, разозлить еще сильнее. Но, не желая пугать Лизу полноценной дракой, ограничиваюсь короткой серией крученых по болевым точкам. По коленям, грудине и бедрам.

Прерываюсь, лишь чтобы заглянуть в глаза.

— Подсказываю, если ты до сих пор не понял. Первое слово «Прости»! Желательно четко и громко. — Поворачиваю эту отбивную к Лизе. — Давай!

— Я... Это... — Дебил и не пытается облегчить себе страдания.

— Кто ты, она и так знает! — Заламываю левую руку за спину, вынуждая опуститься на колени.

Моя смелая девочка сдается первой:

— Марк, не нужно. Хватит. Пожалуйста.

Она вклинивается между нами, тянет меня за локоть. С отвращением смотрит на урода.

Может, если бы лишь видел последнюю сцену, я бы и отпустил. Вызвал бы Злотникова с группой зачистки, а сам занялся Лизой.

Но благодаря камере в коридоре и ее чувствительному микрофону, я слышал все! От грязных оскорблений до пошлых намеков. От дурацких обещаний до жалобных просьб.

Слышал своими ушами! С той самой секунды, как Кирилл сообщил о госте в кабинете.

На этой мысли заставляю себя сделать медленный вдох и еще более медленный выдох. Нельзя даже думать о том, что случилось бы, задержись я на парковке.

— Давай. Два слова. «Прости меня, мудака», — приходится подсказать, потому что Кравцов все еще молчит.

— Это три! — с кровью выплевывает он.

— Да я смотрю, ты цифры знаешь! Может, и слова как-нибудь вспомнишь? Правильные!

Не обращая внимания на протест Лизы, разворачиваю этот кусок дерьма в свою сторону и снова бью.

— Сука. Я ментам тебя сдам... — схватившись за бок, скулит придурок.

— Не хочу тебя разочаровывать, но вначале ты извинишься перед моей женщиной... Перед матерью моего сына! — произношу с ударением. — А потом поползешь домой. К жене! Будешь зализывать раны и рассказывать, как сильно ее любишь.

В последнем я не сомневаюсь. Именно жена Кравцова — настоящая владелица акций клиники. Не знаю, какую командировку он придумал для нее, чтобы неделю жить отдельно, только аудиозапись со сказочкой о разводе однозначно будет стоить дороже сломанных ребер и разукрашенного фейса.

— Перед матерью сына?.. — Лицо Кравцова вытягивается.

— Дошло наконец? — Присаживаюсь рядом на корточки.