Я научу тебя любить

Видит, как Корней поворачивает голову… Вряд ли ловит взгляд — слишком неудобно, но точно определяет игривость…

Снимает с себя Анины руки, поворачивается сам, придерживает за плечи ее, вжимает спиной в кафель, смотрит в лицо…

Ухмыляется, потому что она-то смотрит не в ответ, а ниже. Значительно. А еще потому, что без страха.

Не сразу, но девушка поднимает взгляд, пытается улыбнуться, сглатывает нервно, снова тянется — губами ко рту, пальцами к силе и нежности.

Пускает мужской язык в рот, сжимает рукой сильнее, скользит…

— Не зря спаивал, да? — хмурится, когда Корней отрывается, смотрит с иронией, наслаждается — продолжающимися движениями и растерянным взглядом… Улыбается, когда зеленые глаза становятся больше, в них вспыхивает возмущение, Аня пытается убрать руку, обидеться, отвернуться…

Дурочка. Ведь отворачиваться сейчас точно не надо.

Поэтому Корней снова придерживает, снова целует, ждет, пока она то ли забудет, то ли передумает возмущаться… Снова сожмет, пройдется, замрет, ослабит хват… И по кругу… Улыбнется в губы, чувствуя кончиками пальцев легкое подрагивание, безошибочно определяя самое чувствительное место…

И снова скользит, сжимает у основания, позволяя мужчине сделать шаг к ней, пройтись уже по ее телу — от живота до груди, смять ее… Снова привстает на носочки, когда Корней свободной рукой протискивается между ее телом и кафелем, сжимает еще и ягодицы, не двузначно толкаясь навстречу, с силой упираясь в живот…

Чувствует, как Аня пытается сделать еще лучше, спускается свободной рукой от плеча вниз, замирает на груди, рисует узоры. Нежные. Такие, как от нее и ожидаешь… Но хочешь-то немного другого…

Поэтому оторвавшись от девичьих губ, Корней прошелся носом по щеке, достиг уха, сказал тихо:

— Я не большой фанат прикосновений, Аня. И поцелуев. Предпочел бы, чтобы ты продолжала, как раньше.

Сказал чистую правду, но тут же, как наверняка показалось ей, сделал вопреки собственными словам. Коснулся губами кожи, почувствовал, что сжала сильнее кулак, снова толкнулся навстречу…

— Но меня же целуешь… И касаешься… — и получил закономерный ответ… Снова позволяя ласкать так, как хочется ей. Во всяком случае, пока.

— Тебя касаться мне нравится. Целовать тоже. — Подтверждая слова, немного сгорбился, прижимаясь к шее, зная, что ее сейчас мурашит… Захотелось усмехнуться… И снова толкнуться, когда попыталась запрокинуть голову, но стукнулась, тут же широко распахивая глаза… — Если я не ошибаюсь, тебе это приятно.

Сначала нахмурилась, потом смутилась, потом кивнула…

— Очень. Мне все нравится. Все, что ты делаешь.

И эта ее отчаянная искренность снова заставила улыбнуться. Шепнуть:

— Я рад.

Уткнуться лбом в кафель чуть выше ее виска, закрыть глаза.